Реактор Ф–1 советские ученые построили в Лаборатории №2 Академии наук СССР (сейчас НИЦ «Курчатовский институт»). Кстати, это был первый атомный реактор на европейском континенте. Создание Ф–1 стало основой для промышленных реакторов по производству оружейного плутония на заводе №817 («Маяк»). А плутоний, как известно, был нужен для создания советской атомной бомбы. Так, в середине 1940–х годов началось военное соперничество, которое впоследствии назовут «гонкой вооружений».
Почему отстаем?
Впервые на официальном уровне вопрос о создании атомного оружия прозвучал на заседании ГКО в 1942 году. Стоит сказать, что к весне 1942 года советская разведка предоставила руководству страны достаточно информации о масштабных исследованиях по созданию атомного оружия, которые велись в Англии, США и Германии.
На заседание ГКО пригласили академиков А.Ф. Иоффе, Н.Н. Семенова и В.Г. Хлопина. Сталина интересовало, могут ли советские физики заняться разработкой подобного оружия. Иоффе сказал, «процесс реализации атомного проекта займет не менее 10–15 лет, а может быть, и больше».
«А нельзя ли, товарищ Иоффе, эти сроки сократить?» – спросил Сталин.
Иоффе в ответ перечислил технические сложности проекта: «Нужны миллиардные капиталовложения для создания материальной базы научных исследований, сооружения и эксплуатации большого количества промышленных предприятий. Потребуется создать принципиально новые технологии, получить сверхчистые материалы, никогда в СССР не производившиеся» и так далее.
Репрессии – тормоз для науки
Он, естественно, не мог сказать Сталину, что именно репрессии конца 30–х годов, развязанные, в том числе, и против ученых, затормозили исследования по атомной тематике. На сессии Академии наук в 1936 году Ленинградский физико-технический институт (возглавляемый Иоффе) подвергся жесткой критике «за отрыв от практических нужд социалистического строительства».
В конце 30–х годов были арестованы выдающиеся физики Лев Ландау и Владимир Фок, погибли в лагерях молодые талантливые ученые Семен Шубин, Александр Витт и Матвей Бронштейн.
Осенью 1942 года по рекомендации Иоффе руководителем советского атомного проекта был назначен профессор, доктор физико-математических наук Игорь Курчатов. Курчатову на тот момент не было и 40 лет. Говорят, именно тогда он начал отращивать свою знаменитую бороду – просто, чтобы казаться старше.
Когда родился Курчатов?
Как это ни покажется странным, но еще буквально год назад не была известна точная дата рождения Игоря Курчатова. В различных источниках назывались три разных даты: 30 декабря 1902 года, 12 и 21 января 1903 года. Разночтения могли быть связаны как с путаницей старого и нового стилей, так и с ошибками в документах. Рассказывает заместитель директора Государственного исторического музея Южного Урала, кандидат исторических наук Николай Антипин: 
«В декабре 2015 года в музее открылась выставка «Ядерный щит России», посвященная истории атомного проекта на Южном Урале. Подготовка к выставке шла почти год, мы пригласили к сотрудничеству предприятия атомной отрасли из Озерска, Снежинска и Трехгорного, они предоставили нам материалы для экспозиции – ядерные боеголовки, авиабомбы, редкие документы и так далее. Параллельно шло изучение исторических материалов на эту тему. Лично для меня атомная тематика была абсолютно новой. Понятно, что фигура Курчатова как руководителя проекта должна была стать центральной на этой выставке. Кроме того, он наш земляк, родился в Симском заводе Уфимской губернии, теперь это Ашинский район Челябинской области. Когда я знакомился с его биографией, то пошел обычным путем: открыл Википедию, смотрю – там указаны целых три даты рождения: 30 декабря 1902 года, 12 и 21 января 1903 года. А, например, в энциклопедии «Челябинск» одна дата: родился 30 декабря 1902 года. Я все-таки решил уточнить дату рождения и пошел в наш областной архив в надежде найти запись в метрической книге».
По словам Антипина, метрическая книга с записью о рождении могла и не сохраниться. В архиве он заказал метрические книги за 1902, 1903 и 1904 годы – на всякий случай. Пролистал все книги 1902 года, начал смотреть дело за 1903 год, и в самом начале увидел записи: «8 января 1903 года у частного землемера Василия Алексеевича Курчатова и его законной жены Марии Васильевны, оба православные, родился сын Игорь». Крестили новорожденного 12 января 1903 года в Дмитриевской церкви Симского уезда.
Попал в Википедию
«У меня была такая несказанная радость, я рассказывал об этой находке всем знакомым и незнакомым, – вспоминает Николай Антипин. – Затем метрическую книгу с записью о рождении Курчатова мы демонстрировали на выставке в музее, областной архив подготовил публикацию на эту тему».
Более того, и сам Николай неожиданно для себя попал в Википедию: теперь там указана правильная дата рождения Курчатова и коротко рассказывается история про успешные изыскания Антипина со ссылкой на сайт архива. «Я сам в Википедию не обращался, у меня и мысли такой не возникло», – улыбается Николай Александрович.
В поисках энергии звезд
Что касается нашего земляка – будущего академика, то его семья в 1912 году переехала в Симферополь, где он с отличными оценками окончил мужскую гимназию, а в 1923 году – физико-математический факультет Таврического университета. В 1925 году начал работать научным сотрудником в Физико-техническом институте в Ленинграде под руководством академика А. Иоффе.
Как говорит директор дома-музея Курчатова Раиса Кузнецова, «где–то в его трудах я прочла фразу, что он еще с юности мечтал узнать, откуда берется энергия звезд. И когда Курчатов в начале 30-х годов познакомился с работами по экспериментальной ядерной физике, то полностью погрузился в эту тему. Затем Иоффе назначил его руководителем отдела по изучению физики атомного ядра».
Возвращение на Урал состоялось в середине 40–х годов – уже в качестве академика и руководителя атомного проекта. Выбор площадки объяснялся несколькими факторами. Во-первых, тогда чисто географически эта территория была центральной точкой СССР, отсюда было далеко до всех внешних границ. Во–вторых, густые леса и горы были отличной маскировкой, а многочисленные озера – источником водных ресурсов, необходимых для охлаждения реактора.
В исторически короткие сроки под руководством Игоря Курчатова были созданы новые научные направления, институты и целые производственные отрасли, необходимые для производства атомного оружия. Курчатов проявил себя не только как талантливый ученый, но и как выдающийся организатор этого многоступенчатого технологического процесса.
Более того, коллеги отмечали его личное мужество в нештатных ситуациях. Например, в книге «Неизвестные страницы атомного проекта» описывается ситуация, когда Курчатов своими руками сортировал «мощно облучённые блочки» вышедшего из строя реактора.
«Стремление к миру победит»
При этом стиль его руководства заключался вовсе не в разносах и угрозах подчиненным. Бывший сотрудник лаборатории № 2 Н. Ларин вспоминал: «Настолько он был влиятелен и уважаем, что каждый, получивший задание, понимал, что надо расколоться на семь частей, а порученное дело выполнить в срок. Он не устраивал разносов, шума, а вот как–то облекал своим обаянием: флюидами доверия, уважения к человеку».
После успешного создания «ядерного щита» Курчатов направил свою научную и человеческую энергию на развитие «мирного атома». Под его руководством строились первая атомная электростанция в Обнинске и первый атомный ледокол «Ленин». Кроме того, Курчатов совсем не был военным «ястребом», мечтавшим применить ядерное оружие.
За три недели до смерти, в выступлении на сессии Верховного Совета СССР, он говорил: «Мы надеемся, что стремление народов к миру победит, что в ближайшее время между заинтересованными государствами будет заключено соглашение (при соответствующем контроле) о прекращении испытаний ядерного оружия повсеместно и на вечные времена. Мы верим, что в недалеком будущем будут найдены приемлемые решения о последующих этапах ядерного разоружения».


Источник: «Аргументы и факты»