Сайт ГК "Росатом" / Интервью http://www.rosatom.ru Новостная лента в формате RSS (Интервью) Вячеслав Першуков рассказал об итогах 2011 года http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/dc335280499887b2bf30ffa85f0fb497 - Вы пришли в Росатом в январе, весной анонсировали программу действий по изменению в управлении наукой. Что на сегодняшний момент уже удалось реализовать?

- С апреля, когда я приступил к выполнению обязанностей руководителя Научно-технического комплекса Росатома, было уже понятно, что нужно будет сделать в течение года. В июне проект утвердило Правление Госкорпорации и началась его реализация, в это же время Дирекция НТК была переименована в Блок по управления инновациями. Для меня стало полной неожиданностью, что при такой громоздкой и инерционной организации нам удалось не только разработать, согласовать и утвердить программу изменений, но и во многом ее реализовать уже в 2011 году.

Начали мы с институтов. Раньше они были все разрознены: каждый по отдельности ходил в Росатом, пытался понять свое место, никто не консолидировал их усилия. Теперь же создано ЦФО-2 управляющая компания ЗАО «Наука и инновации», как во всех стандартных промышленных дивизионах, формирование которых происходит в настоящий момент.

Нам частично удалось реализовать принцип «триад», когда по каждому проекту определяются три руководителя: научный руководитель, конструктор и проектировщик. Тем самым мы стремимся перейти  к проектному принципу управления отдельными инновационными проектами. На сегодняшний момент созданы отдельные «триады» по 10 проектам, которые охватывают практически все, что связано с задачей по формированию новой технологической платформы и объединены в проект «Прорыв». Безусловно, как и любые изменения, такая структура не всем пока понятна, и не всеми поддерживаются, но, уверяю вас, есть уже первые результаты.  Кроме того произошло полное реформирование системы научно-технических советов и с января она заработает в новом составе. Приведу лишь один факт - раньше в НТС было 450 экспертов, мы сократили их до 220, собрав только тех, кто обладает компетенциями, и кто реально работал в составе научно-технических комитетов.

- Это административная часть, а какие реальные результаты деятельности НТК можете выделить?

- Прежде всего, это успех России по проекту ИТЭР. В НИИЭФА имени Ефремова при участии ряда других институтов было создано уникальное промышленное производство. Подчеркну, что Россия первой среди стран участниц осуществила поставку оборудования для ИТЭР. Более того, был очень жесткий конкурс на должность первого заместителя руководителя ИТЭР, и в итоге пригласили нашего сотрудника - тоже из НИИЭФА им. Ефремова.

Хорошие практические заделы есть и по проекту «Прорыв», который я уже упоминал, в частности, по реактору МБИР. Россия готова предложить его, как международный проект и мы уже получили поддержку Правительства.  Это будет уникальный исследовательский реактор, интерес к которому в мире достаточно высок. На общественных слушаниях был поддержан как проект МБИР, так и проект СВБР, реализуемый совместно с компанией «Евросибэнерго».

Впервые за последние 20 лет  в этом году началась программа масштабной модернизации исследовательской и экспериментальной базы, в рамках которой мы уже потратили 1 млрд. рублей. Пока это затронуло только научную инфраструктуру Блока по управлению инновациями, но уже с 2012 года мы планируем вовлечь в программу более широкий круг НИИ и КБ «Росатома».

Отдельно хочу сказать о проекте президентской программы по организации  производства молибдена-99. В этом году уже запущена первая очередь и мы отчитались перед Комиссией при Президенте РФ по модернизации и технологическому развитию экономики России о наших успехах. Непросто все идет, давно уже не осваивали такие технологии, тем более в научно-исследовательских институтах. Да и технология сама еще не устойчивая. Но сейчас уже все решения найдены, начался монтаж второй очереди. Идет наращивание объемов промышленного производства и вносятся усовершенствования в технологические регламенты и оборудование. Это позволит нам заявить о создании совместной с партнером (Германская компания GSG) оригинальной технологии производства молибдена -99.

- Какие-то новые перспективные направления в этом году получили развитие?

- Мы увидели, например, интересные проекты в области высокотемпературной сверхпроводимости. В этом году уже вышли на создание демонстрационных образцов по макету электродвигателя и по пилотному генератору. Более того, приняли решение - покупаем лицензию на лабораторный стенд и технологию производства высокотемпературных сверхпроводников с током  до 300 ампер. Это позволит нам перескочить через 20-летний период, когда во всем мире технологии развивались, а мы жили за счет старых достижений.  Обсуждаем также с иностранными компаниями совместную работу над увеличением силы тока до 1000 ампер и увеличением длины сверхпроводника до 500 метров.
Еще одно важнейшее направление в области технологий на перспективу - задача построения цепочки технологий с использованием фтора. Я имею в виду не только фторидную обработку минерального сырья, но и фтор-органику. Нам надо расширять компетенции, которые у нас есть. Фтор-органика занимает сегодня ключевое место в технологиях пластмасс и синтетических материалов. Уже начали обсуждение перспективы создания R&D центра, где планируем задействовать Томск, Северск, Железногорск.

- В чем сегодня основная проблема НТК?

- Прежде всего, нужна программа кадрового развития. Мы в полном объеме сможем ее сформировать, когда силы институтов будут консолидированы в рамках единой системы управления. Это задача 2012 года. Понятно, что программа коснется не только  привлечения молодых специалистов.

К сожалению, сегодня у нас даже хорошие научные сотрудники зачастую разрабатывают проекты, которые не соответствуют стратегии развития отрасли. Например, мы попросили институты подготовить инициативные предложения по их видению инновационных технологий. Получили около 200 проектов. Из них к реализации в рамках восьми стратегических инициатив Росатома было рекомендовано лишь 22, которые не пересекаются с уже утвержденной программой инновационного развития. Это, на мой взгляд, неплохой показатель, по крайней мере, свидетельствует о более широком взгляде на развитие технологий сегодня у научных работников, а также на отсутствие протекционизма, который присущ нашей экономике, в том числе и в науке. Это характерно показывает, что  нам надо разворачивать своих научных сотрудников с ориентацией на стратегию госкорпорации. Нужно понимать, что теперь есть не просто институт, а научно-технический комплекс Росатома, который объединен и действует в рамках всей отрасли и задач, стоящих перед ним.

Кроме того, нам нужно воспитать квалифицированного заказчика. В Росатоме уже сформирована инновационная программа, которая, к слову, признана лучшей в стране. Теперь необходимо развивать систему управления этой программой. Для этого надо, чтобы на каждом проекте был инновационный директор, и при этом, чтобы он не занимал никакой административной должности, например, главный технолог, главный инженер, директор и т.д. Специально для воспитания таких директоров инновационных проектов наших промышленных дивизионов (а не организаций) мы сформировали программу обучения в бизнес-школе Сколково, которая начнет свою работу уже со второго квартала 2012 г.

- Какие задачи ставите на будущий год?

- Задача номер один - выполнение объемов работ, которые запланированы на 2012 год. У нас в будущем году объем НИОКР вырастает колоссально. По плану рост производительности труда должен составить 32%. При этом и заработная плата в среднем должна увеличиться на 24%, что значительно выше сценарных условий в целом по Росатому (12%). Это сложнейшая задача и для того чтобы ее выполнить, крайне важно продолжать двигаться по пути проектного принципа организации научно-исследовательских и конструкторских работ. Главное, чтобы не возникало внутренней конкуренции. Иначе слишком много времени будет потрачено на выяснение отношений.

Вторая задача - формирование списка критических технологий. Иными словами, нам надо увидеть весь существующий ландшафт технологий. Начнем с изотопной продукции. Мы планируем сформировать межведомственную комиссию по изотопам. Такой опыт уже был в Минсредмаше. Эта комиссия не будет заниматься распределением денег, а будет объединять технологов из наших организаций, вузов, структур РАН,  НИЦ Курчатовский институт и ПИЯФ, а также частных компаний. Ландшафтная карта технологий даст нам понимание того, что отрасли необходимо доработать. А дальше нужно выстраивать идеологию, как мы наращиваем наши технологические компетенции – финансируем сами новые разработки, организовываем кооперацию или приобретаем недостающие знания на рынке, где можно покупать лицензии и патенты, или приобрести компании и получить тем самым еще и нужных нам специалистов.

Еще одна важнейшая задача 2012 года - дальнейшее развитие системы управления знаниями. Например, мы уже запустили «Антиплагиат» и, думаю, что весной можно будет оценить, бегает наша наука, а вместе с ней и отрасль  по кругу или развивается по спирали. Хотя отмечу, что уже  результаты обнадеживающие.

В следующем году нам предстоит нарастить НТС соответствующей экспертизой. Есть задача построить самонастраивающуюся систему, где каждый эксперт все время должен подтверждать свой статус.

- Похоже, наука в Росатоме перешла в стадию динамичного развития.

- Просто накопился огромный объем  того, что нужно сделать. На протяжении большого периода времени все то, что разрабатывалось либо не находило рынка, либо было невостребованно, либо не консолидировалось в единую программу. Есть желание разорвать этот порочный круг. Мы будем регулярно рассказывать об изменениях, происходящих в научной отрасли, в том числе в колонке газеты «Страна Росатом», темы уже заготовлены до июля. Очень надеюсь, что нам удастся вывести науку на новый уровень и сделать так, чтобы в этой отрасли было престижно и комфортно  (в том числе и в финансовом плане)  работать, как это было… не так уж и давно. А пока всех с наступающим Новым годом, здоровья и сил. Они нам понадобятся, т.к. в 2012 году предстоит сделать много!


«Страна Росатом»]]> Thu, 29 Dec 2011 10:18:56 +0400 У атомных реакторов – огромное будущее http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/2b04f980498333aa8f58afd73e2393e8
- Леонид Александрович, возглавляемый Вами институт является одним из самых крупных в мире научных центров по исследованию проблем безопасности атомных объектов. ИБРАЭ активно комментировал ситуацию вокруг АЭС "Фукусима", и практически все прогнозы ученых института сбылись. Какова сейчас ситуация вокруг аварийной японской АЭС?

- Сегодня, спустя почти год после аварии, можно с уверенностью сказать, что радиологические последствия аварии на АЭС "Фукусима-1" весьма ограничены. И для Японии, и для мира в целом. Да, персонал станции получил дозы, но в пределах аварийных нормативов. И все те страшилки, которыми пугали людей псевдоэкологи, - по поводу радиоактивных элементов в пище, по поводу чудовищного загрязнения океана - все это оказалось, мягко говоря, ерундой. Да, авария, к сожалению, случилась, но катастрофой она не стала. Станция потеряна, ее будут консервировать, но последствия для людей - минимальны. Аварии случаются в любой индустрии, нет идеальных отраслей, нет нулевых рисков. В отличие от других направлений энергетики к атомной привлечено максимум внимания и населения, и СМИ. Мы в ИБРАЭ считаем, что соблюдение необходимых требований безопасности позволит эксплуатировать энергию "мирного атома" столько, сколько в итоге потребуется человечеству.

- Но требования безопасности имеют свою цену, не станет ли она слишком высокой для АЭС?

- Конечно, слишком высокая цена безопасности в конечном итоге сделает атомную энергетику нерентабельной, но нам нужно понять, что безопасность АЭС является настоящим императивом, не допускающим рассуждений на тему "чуть больше безопасности или чуть меньше". Безопасность АЭС должна соответствовать строгим нормам. Российские атомщики накопили уникальный опыт за десятилетия развития отрасли, в том числе по снижению самой возможности развития тяжелых аварий на станциях. Обеспечивать отсутствие таких аварий можно двумя способами: наращиванием количества систем безопасности и созданием реакторов нового поколения, исключающих развитие подобных аварий вообще.

- После событий на "Фукусиме-1" во всем мире заговорили об отказе от атомных реакторов. Какое будущее ждет АЭС?

- Посмотрите на реальную картину в мировой атомной индустрии, сложившуюся к концу 2011 года. После событий на японской АЭС только Германия отказалась от использования энергии "мирного атома", и это решение увеличивает экологическую угрозу для всего человечества. Необходимый этой стране объем электроэнергии в значительной степени будет получен за счет тепловых электростанций, что приведет к росту выбросов углекислого газа в атмосферу, а значит, внесет негативный вклад в глобальное изменение климата. Германия, отказавшаяся от строительства АЭС, теперь вынуждена наращивать заказы на поставку электроэнергии из соседних стран Европы, сохранивших свои АЭС, а также в перспективе из России, где в Калининградской области строится Балтийская АЭС. Логику Берлина понять трудно, концерн RWE уже объявил о сокращении персонала на своих предприятиях. В итоге убытки Германии достигнут сотен миллиардов евро. С другой стороны, взгляните на прочие страны Европы. Кто-нибудь еще отказался от использования атомной энергии? Нет. Максимум, о чем идет речь - это об остановке старых АЭС, что мы всецело поддерживаем. Великобритания не отказалась от своих планов по возведению новых атомных станций. А страны Азии даже и не думали сворачивать свои программы строительства реакторов. Индия и Китай идут по ранее намеченной дороге возведения новых энергоблоков. Недавно Россия подписала необходимые документы для строительства АЭС во Вьетнаме и Бангладеш. "Ядерный ренессанс", конечно, приостановлен, но поступательное развитие атомной энергетики во всем мире налицо.

- А каков Ваш прогноз по новым энергоблокам в мире на обозримую перспективу?

- Я могу озвучить прогнозы международного экспертного сообщества, также звучавшие со стороны Росатома. Объем атомных энергетических мощностей к 2030 году во всем мире может вырасти, при благоприятных условиях - почти в два раза, до 677 ГВт. Напомню, что до аварии на АЭС в Японии прогноз был 710 блоков к 2030 году. То есть фактически разница не столь существенная.

- ИБРАЭ ведет активную деятельность по целому ряду направлений. 13 декабря представители института участвовали в переговорах заместителя министра образования и науки РФ Алексея Пономарева с его коллегой из Республики Польша. Какой интерес у энергетиков к вопросам образования?

- Интерес самый прямой. В рамках реализации технологической платформы "Комплексная безопасность промышленности и энергетики", о которой надо говорить отдельно, и при активном содействии и методической поддержке нашего института на базе Дальневосточного федерального университета создан научно-образовательный центр ядерных технологий, радиационной и технологической безопасности (ДВОНЦ). С инициативой создания такого центра выступило Министерство образования РФ. Предложение было активно поддержано Росатомом и МЧС России.

А на упомянутых вами переговорах мы обсуждали поддержку Балтийского федерального университета как контактной точки для развития российско-польского сотрудничества в области высшего образования и науки. Аналогично ДВОНЦ, в Калининграде на базе БФУ имени Иммануила Канта, также при активном участии ИБРАЭ РАН, создаются еще два научно-образовательных центра (НОЦ): НОЦ комплексной безопасности сложных технологических и промышленных объектов и (атомной) энергетики и НОЦ градостроительного дела и развития городов.

- А почему именно Калининград выбран для подобного центра?

- В Калининградской области началось строительство АЭС. И вопросы, связанные с безопасностью населения и территории, приобретают исключительно важное значение, особенно учитывая тот факт, что регион является анклавом России в Европе. В соседних странах возникает повышенное внимание к тому, каким образом будет осуществляться строительство и эксплуатация АЭС. Уже достигнуты договоренности с ГК "Росатом" и Центральным институтом повышения квалификации о необходимости обучения эксплуатационного персонала будущей АЭС в рамках НОЦ. Важным моментом является возможность подготовки и переподготовки кадров для зарубежных АЭС, построенных по российским технологиям, в том числе в Чехии и Болгарии. Вопрос подготовки кадров в области управления городским хозяйством приобретает первостепенное значение, потому что и инженерные сети, и техническое оснащение территорий находятся в состоянии крайней изношенности. Таким образом, создаются реальные предпосылки угрозы безопасности жизнедеятельности населения. Учитывая географическое расположение Калининградской области, вполне естественным является использование европейского опыта в подготовке кадров по управлению городским хозяйством, в области реформирования ЖКХ и создания систем безопасности жизнедеятельности населения. 


Поэтому ИБРАЭ совместно с Государственной академией подготовки специалистов в инвестиционной сфере (ГАСИС) выступили с инициативой, к которой присоединился БФУ совместно с польскими исследовательскими и образовательными организациями, по созданию международного института устойчивого развития городов и поселений. Одной из площадок деятельности этого международного института станет НОЦ в области градостроительного дела, сити-менеджмента и развития городов, который в настоящее время с помощью ИБРАЭ РАН создается на базе Балтийского федерального университета.


- Вы упомянули технологическую платформу в сфере промышленной и энергетической безопасности. ИБРАЭ стал ее вдохновителем и разработчиком. Для чего она необходима?

- С древнейших времен человек в силу своей природы стремился создать вокруг себя мир, безопасный для своей жизнедеятельности. Безопасный - значит качественный, качественный - значит безопасный. Под безопасностью каждый человек понимает в первую очередь защищенность от различных угроз, связанных с ухудшением уровня жизни, здоровья, материального благополучия.

Что такое технологическая платформа? Это инструмент, введенный Правительственной комиссией по высоким технологиям и инновациям по аналогии со сходным инструментом, предложенным Еврокомиссией для обозначения тематических направлений, в рамках которых сформулированы или должны быть сформулированы приоритеты социально-экономического развития.

Цель ТП - координация и концентрация исследований и разработок, производственно-технологических, финансовых, административных и образовательных ресурсов, имеющихся или привлекаемых всеми заинтересованными сторонами (бизнесом, наукой, государством, гражданским обществом) на основе формируемых механизмов государственно-частного партнерства и направляемых на реализацию стратегии устойчивого и ресурсовозобновляемого развития страны.

ИБРАЭ ведет активную работу по разворачиванию широкого сотрудничества между научными центрами и компаниями в рамках ТП. Мы надеемся, что это позволит сделать нашу промышленность и энергетику еще более безопасной, отвечающей всем вызовам современного мира.


Известия]]> Thu, 22 Dec 2011 11:33:19 +0400 Интервью ректора НОУ ДПО «ЦИПК» Юрия Селезнева http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/de7581004967d9678f10af46a8c259ca
2 декабря Генеральный директор Госкорпорации «Росатом» посетил НОУ ДПО «Центральный институт повышения квалификации» (г. Обнинск), где ознакомился с деятельностью института по подготовке руководителей и специалистов зарубежных стран, вставших на путь создания национальной атомной энергетики. Об этом мы беседуем с ректором института Юрием Николаевичем Селезнёвым.

- Юрий Николаевич, в сентябре этого года на генеральной конференции МАГАТЭ глава Росатома Сергей Кириенко заявил, что Россия создаёт Международный центр по подготовке кадров для атомной энергетики. Он формируется на базе ЦИПК в Обнинске. И вот новое сообщение: Сергей Кириенко посещает международный центр подготовки персонала в Обнинске. Что, так быстро создали?

- Вы же знаете, что экспромт требует длительной подготовки. Впервые инициатива о создании международных центров по подготовке квалифицированного персонала для АЭС прозвучала в 2006 году из уст президента Владимира Путина. Выступая на саммите «восьмерки» в Санкт-Петербурге, он предложил создать такую мировую инфраструктуру, которая позволила бы обеспечить равный доступ всех заинтересованных государств к атомной энергии, но при этом надежно гарантировала бы соблюдение требований режима нераспространения. В инициативе создания глобальной инфраструктуры атомной энергетики (ГИАЭ) впервые прозвучало предложение по созданию центров для подготовки зарубежных специалистов.

После этого в 2008 году секретариат Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) предложил создать в России под эгидой Агентства международный учебный центр по подготовке и переподготовке руководителей высшего и среднего звена для стран, вступающих на путь развития атомной энергетики. Госкорпорация «Росатом» приняла решение о создании такого центра в ЦИПК. В течение трех лет шла подготовка соответствующих документов, состоялся ряд мероприятий, в том числе, миссия МАГАТЭ в Обнинск с целью оценки потенциала ЦИПК.

Завершающим моментом явилось подписание в Вене в рамках 55-ой сессии Генеральной конференции МАГАТЭ Практических договоренностей между МАГАТЭ, НОУ ДПО «Центральный институт повышения квалификации» и ОАО «Концерн Росэнергоатом» по сотрудничеству в сфере подготовки специалистов в области ядерной инфраструктуры и эксплуатации атомных станций.

- Этот документ подтверждает, что центр создан?

- Не совсем так. Практические договоренности предусматривают  сотрудничество с МАГАТЭ в следующих областях:  обмен и распространение информации, включая выпуск совместных публикаций;
взаимная поддержка при подготовке учебных и тренинг-курсов, направленных на развитие человеческих ресурсов для стран, вставших на путь развития программ по ядерной энергетики;
организация совместных миссий по оценке запросов стран-реципиентов.

Подписание Практических договоренностей является признанием организаций Госкорпорации «Росатом» надежными партнерами МАГАТЭ в области развития человеческих ресурсов для новых стран и первым этапом на пути создания международного центра.

Чтобы получить статус международного центра придется выполнить достаточно много условий: разработать учебные программы и учебные материалы,  соответствующие требованиям МАГАТЭ, подготовить инструкторов и экспертов международного уровня, добиться признания их квалификации через участие в международных учебных программах и экспертных миссиях, довести до международных стандартов учебно-материальную базу института. Мы планируем завершить эти работы в 2015 году.

- Но ведь ЦИПК уже начал обучение зарубежных специалистов?

- Да. Мы уже проводим обучение персонала, который будет управлять атомной отраслью в странах, вступающих на путь развития атомной энергетики. Для этого в марте 2010 года в структуре института было создано специальное подразделение «Международный центр подготовки персонала (МЦПП)», которое возглавил проректор по международной деятельности Артисюк Владимир Васильевич. На сегодня в МЦПП прошли обучение 79 руководителей и специалистов  из Египта, Вьетнама, Бангладеш, Белоруссии. Поскольку первым этапом в освоении атомной энергетики и построении национальной атомной отрасли является создание ядерной инфраструктуры, то именно с нее начинается подготовка персонала национальной атомной отрасли.

- А что такое инфраструктура?

Согласно терминологии МАГАТЭ, под ядерной инфраструктурой понимается совокупность организаций по формированию условий для развития ядерной энергетики. К ним относятся: ОВПАЭ – организация по внедрению программ ядерной энергетики (по международной терминологии NEPIO – Nuclear Energy Programme Implementation Organization). В зависимости от степени развития, ОВПАЭ может быть формализована в виде отдельного органа (Департамент Министерства - Египет, Вьетнам) или представлять собой рабочую группу, состоящую из представителей различных правительственных организаций (Бангладеш); регулирующий орган (российский аналог – Ростехнадзор); эксплуатирующая организация (российский аналог – ОАО «Концерн Росэнергоатом»).

Создание ядерной инфраструктуры является важнейшим этапом глобальной экспансии, так как именно на этом этапе происходит формирование национальных органов управления атомной отраслью, руководители и специалисты которых будут в дальнейшем принимать решения на всех последующих этапах развития ядерной энергетики страны.

Надо с гордостью отметить, что сегодня Госкорпорация «Росатом» занимает лидирующее положение в мире как  по обучению иностранных студентов в МИФИ, так и по подготовке специалистов инфраструктуры. Такого результата удалось добиться благодаря своевременному запуску стратегического проекта Росатома «Развитие международного сотрудничества и экспорта услуг в области ядерного образования», в рамках которого, в частности, осуществляется финансирование разработки учебных материалов и проведения пилотных курсов обучения специалистов инфраструктуры. Так, в 2010-2011 гг. разработано и опробовано 7 учебных курсов для четырех стран (Белоруссия, Вьетнам, Египет, Бангладеш). Это курсы по подготовке тендерной документации на строительство АЭС, по выбору и аттестация площадки под строительство АЭС, по характеристике и дизайну ядерного топлива, по физзащите ядерных материалов на АЭС, по управлению проектами в строительстве АЭС, а также технологические курсы по физике реакторов и теплогидравлике.

Готовятся учебные программы для регулирующего органа, и в 2012 году планируется пилотное обучение специалистов  вьетнамского регулирующего органа (VARANS), перспективным является также обучение специалистов по бэк-энду. Всего предстоит разработать 24 курса. По программам подготовки персонала инфраструктуры должно проходить обучение около 300 человек от каждой страны.

При этом необходимо учитывать, что обучение персонала инфраструктуры имеет свою специфику. В создаваемые национальные органы инфраструктуры обычно привлекаются образованные люди с опытом работы в энергетике и науке. Из нашего опыта видно, что треть из них имеет не только высшее образование, полученное в национальных университетах, но и ученые степени ведущих научно образовательных центров США, Европы, Японии и Кореи. Причем половина из них имеет опыт стажировок и тренинг-курсов в МАГАТЭ. Иными словами, к нам приезжают на обучение англоговорящие профессионалы с опытом международных коммуникаций.

Важно работать в сотрудничестве с предприятиями отрасли - именно там сосредоточен бесценный опыт воплощения знаний в реальный продукт – главное наше национальное достояние. Мы очень признательны тем предприятиям, которые сотрудничают с ЦИПК в разработке учебных курсов, особенно ОАО «Концерн Росэнергоатом», ОАО ОКБ «ГИДРОПРЕСС», ЗАО «АТОМСТРОЙЭКСПОРТ», ОАО «МСЗ», ОАО «АЭП», НИЦ «Курчатовский институт». Таким образом, ЦИПК выступает точкой сбора команды экспертов, которые являются авангардом отрасли в обеспечении глобальной экспансии наших технологий.

- Вы сказали, что подготовка персонала  инфраструктуры является первым этапом в стратегии обучения кадров тех стран, которые приступили к развитию национальной атомной энергетики. А второй этап?

- Второй этап - подготовка эксплуатационного персонала АЭС.

Процесс подготовки эксплуатационного персонала зарубежной АЭС в России включает три составляющие - теоретическую подготовку, практическую подготовку с применением макетов и технических средств обучения и, наконец,  стажировку на АЭС. Для реализации  данной схемы подготовки эксплуатационного персонала Корпорацией принято решение о создании Консорциума, в который войдут ОАО «Концерн «Росэнергоатом», НОУ ДПО «ЦИПК», ОАО «Атомтехэнерго» и ОАО ВНИИАЭС.

Соответственно эксплуатационный персонал сначала будет проходить общий теоретический курс обучения в ЦИПК, затем – специальную теоретическую подготовку и подготовку  на технических средствах обучения в Нововоронежском УТЦ «Атомтехэнерго». После чего – стажировка на атомных станциях, на каждой из которых есть филиал ЦИПК. Так выглядит новая схема обучения, которую мы выстраиваем, рассчитывая на поток специалистов. По нашей оценке на рубеже 2015 года будут проходить обучение около 3500 зарубежных специалистов, из них в России будет находиться на обучении свыше 500 человек одновременно. И это по самым скромным подсчетам, основанным лишь на подписанных соглашениях. В соответствии с нашей схемой часть их будет учиться в ЦИПК, часть – в Нововоронеже, часть - на АЭС.

- Так. Пятьсот человек будут обучаться в России, а остальные?

- А остальные будут проходить обучение в учебно-тренировочном центре (УТЦ) строящейся АЭС. Буквально на днях первым заместителем генерального директора Госкорпорации А.М.Локшиным подписано Решение об опережающем строительстве УТЦ для зарубежных АЭС. Они будут вводиться в эксплуатацию с первым бетоном на АЭС. В качестве референта выбран проект информационно-учебного центра Нововоронежской АЭС-2, создание которого завершается в г. Нововоронеж. Его уже посетила делегация EVN – эксплуатирующей организации Вьетнама, им понравилось. Уникальность данного проекта в том, что он совмещает учебный и информационный центры, что позволит на одной материальной базе  проводить обучение и вести просветительскую работу с населением.

- То есть именно для информационной работы и предусмотрен опережающий ввод центра? Пример Индии показывает, что очень важно.

- Правильно, но не только. Строительство АЭС за рубежом предусматривает привлечение местных строительных подрядчиков. МАГАТЭ, обобщив опыт последних строек, выпустило рекомендации о необходимости подготовки строителей по специальным программам, учитывающим специфику строительно-монтажных работ на АЭС, причем срок обучения  до 6 недель. Вот этих строителей и будем готовить в учебном центре. Кстати, проектирование и технологическое наполнение  (учебные материалы, технические средства обучения, макеты, лаборатории, тренажеры) Центра также будет осуществлять Консорциум.

- Вернемся к соглашению с МАГАТЭ. Какие страны еще имеют такие соглашения?

Мы – шестые, кто подписал соглашение с МАГАТЭ о сотрудничестве в области подготовки персонала, аналогичные соглашения есть с организациями США, Японии,  Европейского Союза, Кореи, Арабских Эмиратов. Агентство идет по принципу создания региональных центров по всему миру, и мы практически создаем региональный центр для стран Восточной Европы и Азии.

Примечательно, что подписанные ранее Практические договоренности с МАГАТЭ в основном направлены на сотрудничество в области высшего образования. Только Korea Hydro & Nuclear Power Co и ЦИПК имеют направленность на подготовку персонала инфраструктуры. Следует подчеркнуть, что эта корейская компания одновременно ведет строительство 8-ми блоков в Южной Корее и весомо выходит на внешний рынок.

-О высшем образовании. Ведь в Обнинске, в ИАТЭ НИЯУ МИФИ, проходят обучение студенты тех самых стран, о которых Вы говорили – Вьетнама, Турции. Программы подготовки персонала в ИАТЭ и в ЦИПК как-то увязаны?

- В глобальной программе – да. ИАТЭ учит студентов и готовит специалистов, которые вольются в ряды национальных кадров атомной энергетики тех стран, которые их посылали на обучение, не имея возможности дать соответствующее образование у себя. А ЦИПК занимается подготовкой уже взрослых людей для конкретной деятельности.

Совместно с вьетнамскими коллегами мы приступили к разработке комплексной программы комплектования кадрами вьетнамской АЭС. Задача состоит в том, чтобы за год до пуска иметь полный состав подготовленного эксплуатационного персонала. Получается, что выпускники ИАТЭ первого набора успеют пройти подготовку на должности операторов блочного щита управления, а высшие должности, от начальника смены цеха до директора, придется замещать работниками, набранными из других отраслей. Для них будет разработана специальная ускоренная программа подготовки, опять же совместно с ИАТЭ.

Здесь надо отметить, что ИАТЭ НИЯУ МИФИ - единственный в мире ВУЗ, который готовит специалистов по эксплуатации АЭС. Больше такой специальности нет нигде за рубежом.

Помимо качественного образования, которое дает ИАТЭ, он выполняет еще одну важнейшую роль – служит своего рода мостиком, объединяющим культуры России и тех стран, чьи студенты проходят здесь обучение. За 7 лет обучения в ИАТЭ, причем, обучения на русском языке, мы транслируем нашу культуру, наш менталитет.

- Итак, благодаря ЦИПК и ИАТЭ Обнинск становится международным центром подготовки ТОП-менеджмента и специалистов по эксплуатации АЭС. Какие это сулит перспективы  для города?

- Наличие ИАТЭ,  ЦИПК, а также политехникума, который тоже является филиалом МИФИ, плюс физико-технической школы и филиала московского математического колледжа создает непрерывную образовательную цепочку.  Госкорпорация «Росатом» рассматривает нас всех вместе как единое образовательное пространство для иностранных студентов. Когда в одном месте сосредоточены все звенья образовательного процесса,  можно говорить об университетском кампусе. Сейчас мало кто помнит, что ИАТЭ и задумывался как кампус, университет западного уровня по примеру Гарварда. Проект кампуса предусматривал целый университетский город на 100 тысяч – с жильем, магазинами, стадионами. Судьба так распорядилась, что этот проект был остановлен. Сегодня самое время к нему вернуться. 2 декабря, во время посещения Обнинска, С.В. Кириенко подписал с губернатором Калужской области А.Д. Артамоновым ряд документов по развитию ИАТЭ, предусматривающих, в частности, достройку учебного корпуса, строительство двух общежитий. Так что всё ещё впереди.

- Судя по всему, международный кампус  поможет вернуть Обнинску былую мировую славу…

- Долгое время Обнинск был известен всему миру как город первой в мире АЭС. Затем город развивался под флагом первого наукограда России. Сейчас формируется третий бренд города – международный кампус для подготовки специалистов атомной отрасли развивающихся стран. Каждый из этих брендов работает на имидж города, и было бы логично увязать их между собой. Например, сейчас создается музей первой в мире АЭС. Хорошо, если он тоже станет частью международного кампуса. В нем можно было бы сделать переход от истории атомной отрасли к выставке достижений атомной отрасли и затем - к учебному процессу.

Но не надо забывать, что в Обнинске расположен Физико-энергетический институт им. Лейпунского, который  становится центром программы по быстрым реакторам, а также НИФХИ им. Карпова, будет создаваться центр ядерной медицины и многое другое. Так что я бы сказал, что былую славу Обнинску вернет Госкорпорация «Росатом»!

Беседовала Елена Колотилина]]> Tue, 13 Dec 2011 13:41:32 +0400 Сергей Обозов: у ПСР отечественные корни http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/92236e80494f070186209f30f35e6b6f
Советские истоки

 - Сергей Александрович, что такое ПСР и откуда она пошла?

 - Производственная система Росатом (ПСР) как система не была придумана или заимствована из других стран и компаний. ПСР является логически завершённым и изложенным в современном контексте видением эффективного управления производственными процессами.

ПСР является преемницей научной организации труда, производства и управления (НОТПиУ) и разработок Минсредмаша, благодаря которым нашей отрасти удавалось достигать кратного роста производительности труда. Кроме того, в ПСР включены и адаптированы под нашу отрасль лучшие достижения и инструменты из других современных методических платформ.

Производственная система "Росатома" (ПСР) - это методики, идеологии и конкретные инструменты повышения производственной и управленческой эффективности деятельности ГК "Росатом" и входящих в госкорпорацию предприятий.

ПСР - методически целостный отраслевой комплекс взаимосвязанных производственных процессов, в которых действия, не создающие ценность, сведены к минимуму в результате последовательных улучшений при помощи принципов, правил, инструментов и методов.

Ещё до революции, в Императорском Техническом Училище (ныне МГТУ имени Баумана) был разработан русский метод обучения практическому мастерству. На заводах России широко начали использовать систему Тейлора. Революция дала толчок развитию комплексного подхода к организации труда, рациональному использованию ресурсов.

Известный ученый Керженцев рассматривает время как важнейший ресурс и в 1923 году создает лигу "Время". Повсеместно внедряется хронометраж рабочего времени и анализ его расхода. Организатор, учёный и поэт Алексей Капитонович Гастев в конце 20-ых, начале 30-ых годов создаёт Центральный Институт Труда, где исследует рабочие операции и рационализирует их. Создаётся модель непрерывного обучения рациональному труду. Речь идет о массовой подготовке квалифицированных рабочих.

Затем, уже в 60-ые годы появилась тема "Минсредмаш и НОТПиУ". Научная организация труда, производства и управления, которая внедрялась в 60-е годы в Минсредмаше дала кратное увеличение производительности труда.

Кроме советского опыта, мы привлекли лучший зарубежный опыт, показавший свою эффективность. Прежде всего, это производственная система "Тойоты" и другие производственные системы, в основе которых лежит бережливое производство.

- Скажите, что именно в ПСР взято от советской системы НОТ?

 - Начнём с того, что японский опыт, той же "Тойоты" по сути своей опирается именно на наш отечественный НОТ. В него входит всё - от рациональной организации рабочего места, с тем, чтобы исключить лишние движения и любого вида потери, до эргономики, то есть наиболее правильного с точки зрения удобства и рациональной организации оборудования и рабочих мест.

Это всё было в истории НОТ. Опыт, наработанный в России, активно изучался в том числе и западными учеными. Один из соратников Тейлора, Джилбретт признавал: "Русские глубже нас входят в НОТ. Самобытные русские методы на два десятилетия опередили ЗАПАД!".

Например, по методике по укладке кирпичей, разработанной в ЦИТ, русские втрое опережали своих коллег из США, работавших по методике Тейлора-Джилбретта.

Отечественный опыт публиковался тогда в журналах по научной организации труда за рубежом, в том числе в Германии, которая тогда была одной из наиболее передовых в области внедрения НОТ. Говорилось о том, что именно советский опыт по научной организации труда достоин того, чтобы его очень внимательно изучить. Результаты действительно были очень впечатляющими для того времени.

- На каких производствах внедрялись эти системы?

- Внедрялась эта система повсеместно. Она пропагандировалась и внедрялась не только на машиностроительных предприятиях, но и в конторской деятельности, в деятельности министерств, в строительстве.

Широко известна памятка Гастева "Как надо работать" - это так называемые 16 заветов, многие из которых мы используем и сейчас в ПСР.

Подобные методы тогда внедрялись на всех других производствах. В частности, дальнейшим продолжением явилось стахановское движение. Несмотря на то, что в достижениях именно Стаханова и его бригады было много заложено от пропаганды, это оказался сильный пропагандистский ход, и он дал свой эффект.

- Один рубал уголек, но трое ему помогали.

- Всё верно. Его и его бригаду освободили от всех вспомогательных работ и так далее. Но, тем не менее, сам подход, само стремление к тому, чтобы повысить эффективность труда и достичь максимально возможной производительности на каждом конкретном участке принесли плоды.

Стахановское движение дало свой эффект, и в целом по стране тогда производительность труда поднялась вдвое. Это наши корни, наша история.

Японцы и американцы ещё в те годы внимательно изучали советский опыт, многое из него взяли и сумели на том фундаменте дать импульс дальнейшего развития системам организации труда. Появились их новые модификации, сначала это произошло на Востоке, в Японии, а потом вернулось на Запад, в США. Причем японцев, как это ни парадоксально звучит, сразу после войны учили американские учёные - Деминг и Джуран.

Появились такие производственные системы, как производственная система "Тойота", которая потом распространилась и на американские автомобилестроительные заводы и в другие отрасли промышленности по всему миру. Японцы первыми осуществили синтез всего наработанного до них и сумели развить идеи предшественников дальше. Получился не просто набор неких инструментов, а целая философия производственных отношений в любом виде промышленности, в любом виде производства.

Сейчас "Росатом", по сути, возвращается к нашим истокам. Такие тезисы Гастева как "Мы ставим вопрос о создании определённого рода психологической и общебиологической приспособленности рабочего к постоянному совершенствованию" и "Задача… чтобы постоянно слышался призыв к непрерывному совершенствованию" напрямую явились основой такого японского понятия как "кайдзен", и мы сейчас закладываем его в основу ПСР.

Но использовать отечественный опыт НОТ в нашей отрасли пытались и раньше. Гастев в апреле 1939 года был расстрелян, и движение по НОТ долгое время не получало в нашей стране развития. В 60-ые годы Минсредмаш вновь поднял этот вопрос, благодаря чему удалось существенно поднять производительность труда на целом по атомной отрасли.

"Росатом" сейчас делает новую попытку, но в значительно более широком масштабе и с учётом организационных ошибок того времени. И один из выводов, который мы сделали, изучая опыт Минсредмаша 60-ых годов - то, что за ПСР на предприятиях должен отвечать главный производственник, а курировать - первое лицо. Именно такая организационная конструкция действует сейчас в госкорпорации.

 - Не можем не задать вопрос. С формальной точки зрения, ПСР пришла в "Росатом" через Японию. Помогли ли японцам их производственные системы на Фукусиме?

- У японцев есть впечатляющий опыт, который обязательно надо изучать и перенимать. Я отдаю себе отчёт, как звучат эти слова на фоне произошедших недавно событий, но есть неоспоримый факт - Япония один из мировых лидеров в области атомной энергетики и страна, обеспечивающая рекордные сроки строительства атомного энергоблока за 37 месяцев от первого куба бетона до энергопуска.

Этот рекорд был установлен на шестом энергоблоке АЭС "Касивазаки-Карива". Причём и в этом достижении они использовали наш опыт - это опыт серийного строительства Запорожской АЭС.

Авария на Фукусиме начиналась как стихийное бедствие. Ход развития аварии сегодня достаточно хорошо известен, описан, в том числе, и в вашем издании. Фукусима изменит многое, но, в первую очередь, в другой сфере - в сфере глобальных взглядов на вопросы безопасности. Если раньше многие уповали на вероятностные подходы, то сегодня нам нужно оперировать в терминах абсолютной надёжности.

Производственные системы, будь то система "Тойоты" или любой другой крупной компании, направлены на то, что качество закладывается в сам процесс. А под качеством здесь понимается не просто вопросы чисто потребительских свойств изделия, а комплексный подход. Создаваемое изделие рассматривается в комплексе, в том числе и с точки зрения безопасности.

Те новые требования к безопасности, которые появятся по итогам Фукусимы, будут закладываться в АЭС на всем жизненном цикле этого объекта. Не только на этапе сооружения, но на этапе проектирования и даже выработки концепции.

Если это будет делаться эффективно, если идеология производственной системы "Росатом" будет применяться в полном объёме - а это и будет происходить! - то на всём жизненном цикле АЭС в объект будет закладываться неизбежное исполнение требований безопасности уже в новых условиях.

Противоречий тут я никаких не вижу. Производственная система "Росатома" максимально способствует наиболее эффективному решению любых вопросов, если она применяется в полном объёме. В том числе, и вопросы надёжности и безопасности тоже находятся в сфере деятельности ПСР.

Второй этап внедрения

- Следующий вопрос. Хорошо, мы разобрались, что такое ПСР, а с какой целью она всё-таки внедряется в Росатом?

 - Госкорпорация "Росатом" позиционирует себя с точки зрения стратегии на ближайшие годы как глобальный технологический лидер в области ядерных технологий. Цель очень амбициозная, сроки крайне сжатые. Чтобы достичь поставленных целей, предстоит проделать очень большую работу.

"Росатом" в силу своего исторического развития создавался в тех условиях, когда вопросы экономики не являлись приоритетными, стояли совершенно другие цели и иные задачи.

Сроки - да, стояли. Надо было за два-три года решить задачу обеспечения ядерной безопасности нашей державы, то есть создать ядерный щит. Эта задача была решена успешно. Но экономические вопросы, связанные с эффективностью и деятельностью Минсредмаша и атомной отрасли в целом не являлись приоритетными.

Сейчас мир изменился, условия изменились. "Росатом" должен стать мировым лидером в области атомных технологий. Для того, чтобы решать эти задачи уже в новых условиях, нужны новые методы, нужны новые подходы, и ключевым вопросом является вопрос эффективности.

Соответственно, производственная система "Росатома" как раз и нацелена на то, чтобы во всех видах деятельности нашей многопрофильной корпорации достичь максимальной эффективности. Повторяю - во всех видах, от ядерной медицины до генерации электроэнергии.

Причём "Росатом" должен быть не просто эффективным. Он должен быть конкурентоспособным по отношению к ведущим мировым игрокам, в том числе и с точки зрения инноваций.

Поэтому пренебрегать опытом зарубежных коллег, которые добились успеха в той или иной сфере деятельности, неправильно. И "Росатом" впитывает в себя весь зарубежный опыт по повышению эффективности деятельности, но опирается в первую очередь на отечественные корни.

- Где конкретно начинается внедрение ПСР?

 - ПСР начала внедряться с 2008 года. Первыми пилотными площадками были машиностроительный завод в Электростали и ЗИО "Подольск".

- То есть, это машиностроительные предприятия. Одно из них выпускает ТВС, другое, соответственно, работает с парогенераторами и другим тяжёлым оборудованием.

  - И там, и там внедрение ПСР показало свою эффективность. Идёт повышение производительности труда, идёт снижение затрат на производство продукции, идёт сокращение сроков изготовления изделий.

Могу привести пример сварки ГЦТ на четвёртом энергоблоке Калининской АЭС, когда удалось сократить цикл сварки ГЦТ с 255 суток до 127 именно благодаря применению инструментов ПСР.

- Это где варили? В Подольске?

 - Нет. Это варили уже на площадке. Это ещё один пример внедрения ПСР в дополнение к первым двум названным.

Если мне память не изменяет, то всего в 2010 году по линии ПСР было успешно реализовано 54 проекта. На первом этапе внедрения выбирались пилотные участки на ряде предприятий. Сейчас наступает второй этап, когда система будет внедряться на основных производственных цепочках предприятий. Мы переходим от тестовых, пробных внедрений к полноценному полномасштабному внедрению ПСР.

Система уже доказала свою эффективность, принесла и определённый экономический эффект, хотя, как вы понимаете, измерить его при пилотных внедрений не всегда легко.

В порядке иллюстрации. Допустим, в цеху на конкретном предприятии вдвое сокращены производственные площади благодаря рациональному размещению оборудования или изменению его компоновки. Как посчитать экономический эффект в этом случае?

Цех наполовину свободен, но он продолжает обогреваться, содержаться. Предприятие может быть закрытым, и пустить арендаторов на освободившуюся площадь нельзя. Эффект от внедрения посчитать здесь достаточно трудно.

Тем не менее, у меня есть определённые цифры. По тем пилотным проектам, которые мы внедряли на первом этапе, был получен эффект, в общей сложности, около 3 миллиардов рублей.

- Это по двум предприятиям? Электростали и Подольску?

 - Нет. Как я говорил, всего на первом этапе было 54 пилотных проектов по внедрению ПСР на 51 предприятии. Они дали нам совокупный эффект около 3 миллиардов рублей. Для сравнения, это более чем в 30 раз превышает сопутствующие затраты на внедрение производственной системы.

- Вопрос по конкретному предприятию, по Подольску. Где именно на ЗиО "Подольск" происходило внедрение ПСР? На каком конкретно участке?

 - На заводе ЗиО "Подольск" система внедрялась на участке изготовления модулей парогенераторов. До внедрения производительность составляла две штуки в месяц. В октябре 2009 года, то есть, менее чем через год после начала внедрения, производительность достигла трёх штук в месяц. Сейчас достигнут показатель пять штук в месяц.

- Это модули для парогенераторов для…

…для БН-800, любимого реактора вашего издания.

- Сколько всего модулей было выпущено?

 - До появления ПСР - 72 штуки были выпущены за 41 месяц. После внедрения - те же 72 штуки сделаны были за 18 месяцев. Сокращение срока изготовления налицо.

Участок изготовления шпилек для реакторных установок БН-800 в цехе №33. В 2008 году изготавливалось два комплекта шпилек в месяц. В октябре 2009 года - три комплекта шпилек в месяц. В 2010 году - пять комплектов шпилек в месяц.

Сокращение численности при этом произошло по отношению к 2009 году в два раза.

- Людей уволили или…

 - Никто людей не увольнял. Произошло сокращение численности участников данного процесса, а не общей численности персонала. Людей не увольняли, их переводили на другие производственные участки.

Одновременно происходило сокращение складских запасов. С 2008 по 2010 годы сокращение запасов в потоке произошло в 30 раз.

Ещё один пример по Подольску. Участок изготовления аппаратов воздушного охлаждения в цехе №16 ЗиО "Подольск". В 2008 году изготавливалось девять комплектов в месяц. В 2009 году перешли на уровень 12 комплектов в месяц. В 2010 - 15 комплектов в месяц. Время цикла изготовления аппаратов воздушного охлаждения снизилось на 20% к 2009 году, на 25% - к 2010 году. Сокращены запасы в потоке в 25 раз.

Разные стороны ПСР

- Вопрос - собственно, что менялось с внедрением ПСР?

 - Основная идея на первом этапе внедрения ПСР - сокращение различного вида потерь. То есть, это и ненужные лишние движения, это и ненужные запасы и перепроизводство продукции, как у нас любят говорить, "впрок". А ведь это замороженные деньги!

Я недавно посещал одно из наших предприятий - ОАО "НИКИМТ-Атомстрой", так у них на площадке уже несколько лет, не "лежат", а именно "валяются" листы нержавейки общей стоимостью более 12 миллионов рублей. И пока, к сожалению, это не единичный случай.

В ПСР выделяют семь классических видов потерь. Ненужные действия людей, ненужная лишняя транспортировка, потери на ожидание, когда человек или оборудование ожидает поступления очередной детали, избыточный запас (по сути, замороженные деньги), лишние ненужные этапы обработки, брак или исправления, перепроизводство.

Это семь классических видов потерь. За счёт их сокращения, за счёт правильной организации рабочих мест, за счёт правильной расстановки и компоновки оборудования и достигается эффект.

- А напряжённость работы людей при этом не возрастает? Излишняя нагрузка на людей - это не всегда правильно. Французы на этом погорели.

 - В данном случае речь идёт о ненужной работе людей. То есть, люди работали, но работали впустую или вхолостую, то есть производили потери. Мы убираем ненужный труд и заменяем его трудом нужным, полезным, который приносит добавленную ценность изделию.

Вот за счёт этого, без изменения интенсивности труда, идёт повышение эффективности деятельности.

- Правильно ли мы понимаем, что "Росатом", внедряя ПСР, желает не повысить потогонность труда, а наоборот, убрать лишний и ненужный труд?

 - По сути, именно так и есть.

- Вы помогли увеличить в разы темпы производства модулей для парогенераторов БН-800. А востребованность модулей увеличилась?

 - Подтекст вопроса понятен. Да, если мы строим только один блок с БН, ваша ирония имеет смысл. Но даже в случае с БН есть ещё и китайский заказ на два блока. И есть понимание, что нам нужно быть готовыми занять нишу на рынке, быть готовыми к новым заказам, которые обязательно появятся.

Кстати говоря, после Фукусимы у "Росатома" образовалась новые возможности. В то время, как многие страны, в том числе и конкуренты России на атомном рынке, замедлили свою активность, у "Росатома" появилось "окно возможного". Это одна из задач, которые, в том числе, ложатся на ПСР.

- В чём всё-таки отличие внедрения ПСР на различных предприятий ГК "Росатом"? Мы представляем, как её можно внедрить на заводе. Но как Вы будете внедрять ПСР в конструкторском бюро? Или в НИИ?

 - Часто задают этот вопрос. Если речь идёт о серийном производстве большого количества однотипных изделий, то там всё понятно. Там есть конвейер, где есть повторяющиеся операции, которые можно от операции к операции совершенствовать.

В то же время, как российский, так и советский опыт, а также опыт зарубежных коллег показывает, что производственные системы можно внедрять не только на серийном или массовом производстве.

Производственная система "Тойоты" использовалась не только в цехах, но и на этапе НИОКР. Причём эффективность производственных процессов закладывалась именно на этапе НИОКР.

Конструктора рассматривали, насколько эффективно будет изготовление той или иной конструкции, того или иного изделия, то есть вопросы технологичности ставятся во главу угла ещё на этапе формулирования концепции. Похожий подход был и в КБ советского периода, но не всегда требования технологов жёстко соблюдались. Вносились изменения, в том числе, с точки зрения эффективности производства. На этапе НИОКР закладываются те затраты, та себестоимость, которая будет потом у готового продукта при его производстве.

Как показывает опыт разработки новых моделей на "Тойоте", за счет использования методов бережливого производства в НИОКР им удаётся существенно сократить сроки разработок. Скажем, есть мировые рекорды разработки новых моделей, и принадлежат они "Тойоте", когда за 10-12 месяцев создается новая модель. В то время как на других зарубежных предприятиях цикл НИОКР при разработке новой модели занимает до 40 месяцев.

- Но нам не нужен новый проект реактора каждые 10 месяцев.

  - Зато нам нужно добиться сокращения сроков строительства блоков до 40 месяцев, чтобы быть конкурентоспособными. И для этого потребуется внедрение инструментов производственной системы с тем, чтобы на этапе проектирования в сам проект были бы заложены сжатые сроки сооружения.

То же самое можно сказать и о себестоимости объекта на жёстко-конкурентном рынке, когда корейцы выигрывают конкурсы на сооружение новых энергоблоков, давая за блок низкую цену.

Конечно же, на этапе НИОКР требуется учитывать себестоимость будущего объекта и его сооружения. В этом заключается один из аспектов внедрения производственной системы на этапе НИОКР.

Второй аспект касается эффективности взаимодействия групп специалистов, конструкторов и учёных, их коммуникаций между собой. У японцев есть такое понятие как "обея" - когда все специалисты собираются в одном большом помещении и совместно решают проблемы. Причём зачастую конструктора решают проблемы технологов и наоборот. У нас такого опыта пока, к сожалению, нет.

В цикле НИОКР тоже существуют технологические цепочки конструирования тех или иных частей объекта. Если одно конструкторское бюро разрабатывает реактор, другое - парогенераторы, а третье - турбину, то очень важно их эффективное взаимодействие между собой. Чтобы продукт НИОКР одной группы разработчиков был сделан точно в срок, когда это нужно другой группе. Это так называемый метод "вытягивания" - то же инструмент бережливого производства.

 Организация чёткого взаимодействия - одна из задач ПСР на этапе НИОКР.

- Вы можете назвать примеры институтов, где будет вводиться ПСР?

 - Сейчас я посещаю предприятия НТК. Начали работать, например, в НИИТФА, во ВНИИХТ, в НИИЭФА имени Ефремова. В конечном итоге, предполагается, что побываю на всех или почти всех предприятиях НТК. Намечаются конкретные проекты и продукты. И это основные продукты разработки тех или иных организаций, входящих в блок НТК госкорпорации. Все предприятия, входящие в этот блок, будут охвачены ПСР.

- В чём конкретно может помочь ПСР институту НИИЭФА?

 - Было намечено несколько проектов. Например, циклотроны, помогающие проводить диагностику раковых заболеваний. Сегодня НИЭФА делает два циклотрона в год. К 2014 году институт отработает поток и выйдет на серию 10 изделий в год. Эта задача будет решаться с применением ПСР.

Следующие проекты - оптимизация производства гамма-томографов, линейных терапевтических ускорителей. Учитывая возможный будущий заказ, это может быть серия из 25 штук в год каждый стоимостью по миллиону долларов. Кроме того, НИИЭФА участвует в проекте ИТЭР, и на комплектующие для термоядерного реактора приходится 70% заказов института. Соответственно, там тоже будет внедряться ПСР.

- Что будет делаться для того, чтобы работники госкорпорации охотнее переходили на работу по новой системе? Будут ли предусматриваться поощрительные меры? Или это будет происходить в приказном порядке?

- Начнём с того, что опят внедрения ПСР показывает - когда люди знакомятся с этой производственной системой, когда мы их учим, уже на этапе обучения у них появляется внутренняя мотивация внедрения этих инструментов в свою работу.

Просто потому, что повышение собственной эффективности заложено в характере человека. Если это добросовестный работник, он стремится к тому, чтобы у него был порядок на рабочем месте, он стремится к тому, чтобы делать свою работу более эффективно и качественно. Работает внутренняя мотивация, и это главное.

В то же время, поставлена задача - и она уже реализуется, в частности, в ТВЭЛ - по внесению изменений в действующие положения о мотивации, которые приняты на предприятиях, чтобы учесть вклад каждого работника в развитие производственной системы предприятия, учесть конкретные предложения по улучшениям, которые делает каждый работник. Такие "Положения о мотивации за ПСР" уже внедрены в целом ряде предприятий ГК, например на Балаковской АЭС, во ВНИИНМ и других.

Безусловно, мы будем учитывать и предыдущий опыт. В частности, советский, когда за так называемые "рацухи" (рационализаторские предложения) конкретный работник получал премию.

Конечно, эти работники, заинтересованные во внедрении инструментов ПСР, активно участвующие в наших программах, должны рассматриваться как кадровый резерв в смысле их служебного роста на предприятии.

- Важно и то, и другое. Потому что хороший слесарь не обязательно станет хорошим начальником, но от хорошей премии он не откажется.

- Абсолютно так. Как я уже говорил, опыт подобного рода деятельности есть. И этот процесс будет продолжаться.

 -Спасибо, Сергей Александрович, за интервью для электронного периодического издания AtomInfo.Ru.



AtomInfo.Ru ]]> Mon, 05 Dec 2011 11:36:59 +0400 Станислав Головинский: Роль атомного ледокольного флота в освоении Арк http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/4bb26380493cb4478bc19b4a0cf08595
С. ГОЛОВИНСКИЙ: унитарного.

О. ЖУРАВЛЕВА: унитарного предприятия «Атомфлот». Здравствуйте.

А. ОСИН: Станислав Акимович, а скажите, пожалуйста, «Атомфлот» - это всё-таки коммерческая организация или предмет гордости в большей степени?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Атомный флот – государственный флот. Это предмет гордости, это собственность государства, которым сегодня управляет федеральное государственное унитарное предприятие «Атомфлот», входящее в Государственную корпорацию «Росатом».

А. ОСИН: Это выгодно государству как владельцу?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Это выгодно государству. С момента перехода в Государственную корпорацию «Росатом» мы постоянно теперь держим атомные ледоколы на трассе северного морского пути, выполняем различные задачи, государственные задачи. Ну, и конечно, коммерческие задачи, потому что предприятие по своему статусу должно получать прибыль. У нас это получается, но не совсем, ну мы к этому стремимся.

А. ОСИН: Как это, не совсем?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Не совсем получается почему? Сегодня у нас два источника доходов. Это федеральный бюджет РФ, с момента входа в Государственную корпорацию «Росатом». Мы снизили его на 30%, если в 2009 году мы получали из федерального бюджета 1 миллиард 800 миллионов на свою деятельность, то в 2012 году мы будем получать 1 миллиард 264 миллиона. То есть на 600 миллионов мы из федерального бюджета получаем меньше. Но мы увеличиваем свою коммерческую деятельность. То есть если в том же 2009 году мы получали 980 миллионов, то сегодня в 2 раза больше наша коммерческая деятельность. И в конечном итоге, основная задача уйти, получать субсидию из бюджета страны, а жить только самим зарабатывая эти коммерческие деньги.

А. ОСИН: А что вы делаете? Чем занимаетесь? Чем важно то, что вы делаете?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Ну, атомный ледокольный флот выполняет задачи, это проводка судов по трассе северного морского пути. Первое и основное, всё-таки, северный морской путь. Это кратчайшая транспортная магистраль из Европы в Азию. Ну если посмотреть просто на земной шар, то севером плыть короче. Значит, это короче на 2,5 тысячи морских миль, это порядка 5000 километров. Во-вторых, конечно, сейчас мы начали активно осваивать транзитные перевозки. Ну, вот плюс, конечно, глобального потепления нет, но изменение климата есть, лед стал отходить подальше от берега, если сказать. И вот если в 2009 году по трассе северного морского пути был всего лишь один транзитный рейс, из Европы в Азию, то в 2010 году было 4 таких рейсов, а в этом году было 35 рейсов, мы совершили. За счет этого, мы как бы и получаем наши коммерческие доходы. То есть за атомным ледоколом идут суда. Тем более что интересно, в этом году мы суда водим в различных направлениях. Как с запада на восток, так и с востока на запад.

А. ОСИН: Скажите, а государство в этом смысле, какие цели преследует, какие грузы доставляет, и увеличилось ли количество заказов от других стран, может быть, или коммерческих организаций?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Ну, во-первых, северный морской путь – это транспортная магистраль, она международная магистраль. То есть, в принципе, мы проводим суда под любыми флагами. В том году мы провели по судам 15 флагов мира, не только российские суда. Значит, разрешение для входа на трассу северного морского пути даёт федеральное агентство морского речного транспорта, у них есть такая структура, как администрация северного морского пути. Дальше, если пароход этот, а он уже соответствует этим требованиям раз дали, мы берем его под проводку, и ведем за собой. Ну, вот как я сказал, природа – она тоже влияет, то есть лед отходит дальше в восточной Арктике. В западной Арктике льда меньше, в восточной Арктике льда больше, и там вот как раз активная проводка ледокола. Поэтому ледокол берет под проводку эти суда и ведет их. В чём наш плюс? Мы, как государственное предприятие, работаем по тарифам, утвержденным государством. То есть каждый вид груза, он как бы регламентирован там. Тонна нефти, например, стоит 530 рублей. На сегодняшний день, если двигаться по Суэцкому каналу, так как всё-таки это море, можно ездить севером, можно ездить югом. В Суэцком канале, примерно, тариф составляет от 4,5 до 6 долларов. Для любого коммерсанта 530 рублей, если в долларах, это порядка 17-18 долларов. Как вы понимаете, выгоднее всё-таки ездить через Суэцкий канал, чтобы это было выгоднее и дешевле. Хотя там дороже, и там пиратство есть, как мы все это прекрасно знаем. В чём плюс у нас? Мы сегодня получили разрешение от государства, федеральной службы по тарифам, ездить по сниженным тарифам. Эти тарифы являются предельными. Мы установили тарифы, чуть ниже Суэцкого канала. Поэтому, соответственно, коммерсанты пошли к нам, и в этом году, как я сказал, 35 пароходов, и есть уникальная проводка, мы провели танкер «Совкомфлота», 160 тысяч тонн дедвейта. Он прошел по трассе северного морского пути. Всего это заняло 8 суток.

О. ЖУРАВЛЕВА: Скажите, пожалуйста, Станислав Акимович… Я напомню, что у нас Станислав Головинский, заместитель генерального директора ФГУП «Атомфлот». Скажите, пожалуйста, «Атомфлот» - это наше ноу-хау? Мы монополисты на рынке северного морского пути? Никто больше не может там ходить?

С. ГОЛОВИНСКИЙ:  В атомной энергетике мы единственные, да, монополисты. Атомный ледокольный флот в Советском Союзе и в России существует. В этом году (3 декабря) будет 52 года, когда вступил в состав в своё время мурманского морского пароходства атомный ледокол «Ленин», да? Были попытки у американцев это «Саванна», у немцев – «Отоган», у японцев - «Муцу», пароходы с атомными установками. Ну, в общем-то, они показали свою неэффективность, а атомный ледокольный флот работает уже вот 52 года. Вот даже сегодня, конкретно сегодня, опять название такое символическое, атомный ледокол «Россия», водит суда сегодня по трассе северного морского пути. Поэтому, остальные пока готовятся…

О. ЖУРАВЛЕВА: А сколько всего у нас ледоколов?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Всего? Вопрос, в общем-то, как говорится, интересный. В каком плане интересный? Да, сколько судов есть? Первое – это атомный ледокол «Ленин». Вот я сказал, 59-й год, поэтому приглашаю вас, и всех слушателей, кто слушает это интервью, посетить в городе Мурманске музей атомного ледокольного флота, который стоит в центре города, атомный ледокол «Ленин». Там всё сохранилось, как говорится, интерьер, всё с 59-го года. Это центр, где мы проводим переговоры, решаем, в том числе и коммерческие вопросы, с партнерами, заключаем договора. Это атомные ледоколы «Россия», «50 лет победы», «Ямал», «Таймыр» и «Вайгач». Вот в резерв мы будем вводить атомный ледокол «Советский Союз», у нас есть и такой, мы его не переименовывали. И сейчас ищем работу для атомного лихтеровоза, есть специфичное судно грузовое, атомный лихтеровоз «Севморпуть». Ну, чтобы было понятно, он может на борт одновременно взять 1300 морских контейнеров, 20-ти футовых.

А. ОСИН: А скажите, пожалуйста, последнее обновление флота, когда произошло?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Последний ледокол вступил в 2007 году, это «50 лет победы». То есть самому молодому ледоколу 4 года, но в этом году тоже знаменательное событие для атомного ледокольного флота. Сегодня депутаты принимают закон в третьем чтении о федеральном бюджете, где выделены деньги на строительство нового универсального атомного ледокола, нового поколения. Со следующего года Государственная корпорация «Росатом» планирует быть государственным заказчиком, а мы заказчиком-застройщиком по строительству нового атомного ледокола. Таких планируется построить серию.

А. ОСИН: Где?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Это будет строить… Ну, в России сегодня одна всего организация объединенная судостроительная корпорация. Просто по опыту строительства ледоколов, например, атомный ледокол «Ленин», строило 510 предприятий. Ну, верфей не так и много, это Санкт-Петербург, Северодвинск. Ну, вот в основном, вот эти.

О. ЖУРАВЛЕВА: Станислав Акимович, вот интересуются наши граждане, на СМС присылают к нам вопросы. И в частности, совсем простой вопрос от Айрата: «Куда уходят ядерные отходы такой техники»? Атомный же ледокол.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Атомный ледокол. Ядерное топливо, которое мы загружаем в реакторы. Ну, во-первых, мы его грузим сразу на несколько лет. Ну, это в зависимости от режима эксплуатации, 5-6 лет в среднем. Потом мы его выгружаем по штатной технологии и отправляем на переработку на производственное объединение «Маяк», в Челябинскую область.

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно. Челябинск, ждите, вам пришлют.

А. ОСИН: А можно ли к вам попасть, по примеру героя Олейникова из фильма «Семеро смелых», спрятавшись за ядерную установку где-нибудь в порту? Или есть какие-то легальные пути?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Легальные пути есть, атомный ледокольный флот это если можно так сказать, не очень от хорошей жизни, лучший ледокол – это вообще погода. Летом, когда лед отходит от берега и не надо проводить суда по трассе северного морского пути, ледокол стоит, и соответственно, кроме затрат, ничего от него нету, пользы нету. Поэтому уже 20 лет в мурманском морском пароходстве, теперь в федеральном государственном унитарном предприятии «Атомфлот», осуществляются круизные рейсы. Мы возим туристов на северный полюс. Это…

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, так туристы ездят, прошу прощения, идут, на северный полюс летом. Ну, когда…

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Это июль-август месяц.

О. ЖУРАВЛЕВА: Когда собственно, ледоколу колоть нечего.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Когда у ледокола нет работы, да.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ага, понятно. То есть, как на обычном судне, идут.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Да. У нас условия очень хорошие, это 4+ звезд, если брать отель. Все удобства, у нас там сауна, бассейны, танцевальные залы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Сауна на северном полюсе, в этом что-то есть.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Туристы не только в сауне, они…

А. ОСИН: Бассейн открытый.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Они даже купаются, непосредственно в Северном Ледовитом океане.

А. ОСИН: Ну а что, 4 градуса температура.

О. ЖУРАВЛЕВА: Экзотично. Ну, у нас в Москве купаются при такой температуре, конечно.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: В августе месяце, вот в прошлом году мне посчастливилось самому быть, воздух был +1, вода -1.

А. ОСИН: Минус вода, а как же вообще, существует…

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Вода вообще морская замерзает -3, она соленая.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так вообще, симпатично. «А есть ли от этого польза», - интересуется слушатель, подписавшийся Гляциолог, - «Польза северным городам, таким, как Тикси, Диксон, и так далее. И в какой период сейчас можно пройти через «Маточкин шар»»? Интересуется Гляциолог, видимо, профессионально.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Ну, смотрите. Польза городам, во-первых, да. В Советском Союзе, грузопоток, который осуществлялся по трассе северного морского пути, составлял порядка 8 миллионов тонн груза. Это пароходы, которые провозили атомные ледоколы. Значит, в момент распада Советского Союза, грузопоток резко упал, сегодня он составляет около 2 миллионов тонн. Ну, это всех грузов. В том числе, есть… Мы осуществляем северный завоз. Это для обеспечения жизнедеятельности таких городов, как…То есть, мы проводим за собой пароходы, которые уже завозят нефтепродукты для того, чтобы люди там нефтепродукты, продовольствие, и так далее. То есть мы непосредственно грузы не возим. Мы проводим пароходы, поэтому… А дальше уже эти пароходы завозят грузы. С точки зрения «Маточный шар», пролива, тут есть особенность такая. Да, проходить повсюду можно, но выбирают маршруты капитаны атомных ледоколов, в зависимости от типа и класса судна, которое за ним следует. Как я уже сказал, например, мы вели танкер 160-тысячный «Владимир Тихонов», у него осадка 17 метров. Соответственно, маршруты выбираются уже. как говорится, севернее. Если пароход, у которого осадка небольшая, то капитан выбирает…То есть выбирает наиболее экономичный и быстрый маршрут.

О. ЖУРАВЛЕВА: Маршрут зависит от того, кого ведет ледокол.

А. ОСИН: То есть, это как раз то, за что платит государство вам, да? За обеспечение городов на…

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Нет, это кусок, да. Это вот та субсидия, которая идёт на содержание объектов использования атомной энергии. Вот я сказал, в следующем году мы будем получать 1 миллиард 264 миллиона. В том числе, и если обеспечение этих работ, да, мы получаем эти деньги. А так, мы коммерчески их зарабатываем. То есть, мы проводим пароходы с различным грузом.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да ещё пытаетесь летом заработать: «Могу ли я доплыть, как пассажир, из Мурманска в Дикси, и обратно, вместо самолета»?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Нет, такой услуги мы не осуществляем. Потому что в эти порты нам в принципе, ради одного человека неинтересно заходить. Чтобы тоже было понятно, суточная стоимость ледокола, это порядка… Ну, не порядка, а даже чуть больше 3 миллионов рублей в сутки.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: То есть, тут входит всё. Экипаж, как говорится, его содержание, ядерное топливо, его обслуживание. То есть возить туриста за такие… Не туриста, а пассажира в какой-то порт, конечно, мы не будем.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, а если этих туристов будет 500 человек?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Ну, 500 человек, во-первых, мы не везем. Значит, ледокол рассчитан как? У нас экипаж ледокола… Ну, большого ледокола, линейного - 105 человек, поэтому вот туристов обычно мы берем, порядка от 100, до 120 человек. Поэтому больше мы просто не возим. Ну должны быть условия тоже комфортные. Есть правила безопасности на море. То есть мы работаем ещё по этим правилам. Это обеспечение различными спасательными средствами, ну и так далее. То есть, всё это мы должны соблюдать.

А. ОСИН: Я забыл задать вопрос, когда мы говорили о выгодности использования именно Северного морского пути. Выгоднее ли возить железнодорожным транспортом или же автомобильным, к примеру. Или всё-таки судами? Через Суэц или через севермор?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Ну, смотрите, это вопрос интересный. Я здесь даже бы не про Суэцкий бы канал сказал. У нас в этом году была очень интересная работа. Впервые в истории России, это можно сказать и Советского Союза, мы проводили рефрижераторы рыболовецкие с дальнего востока, Камчатский лосось возили в Санкт-Петербург и в Москву. Значит, мы перевезли в этом году 27 тысяч тонн рыбы. То есть за нами прошло вот судов, в общей сложности мы перевезли 27 тысяч тонн рыбы. В чём, как говорится, особенность? У нас проводка по трассе занимала 8-9 суток. Значит, второй маршрут, как возили раньше, это соответственно через весть Тихий океан, Панамский канал, Атлантический океан, попадали… То есть у нас по трассе шли 10 дней, плюс шли ещё 10 дней до Санкт-Петербурга. Ну, где-то там 20-25 дней занимало у рыбаков для того, чтобы с Камчатки оказаться в Санкт-Петербурге. Не надо быть крупным мореплавателем, просто если посчитать среднюю скорость парохода и расстояние, то тем же путем, только через Панамский канал, быстрее, чем за 40-45 чуток не дойти. Поэтому та же рыба оказывалась с дальнего востока, только через 40 дней. Плюс, соответственно, она дороже, потому, что эти сутки надо идти, соответственно, надо тратить свою солярку и так далее. И мы вот на этой неделе, у нас будет большая встреча с рыбаками в «Росрыболовстве», где мы как раз и хотим, чтобы этот грузопоток только увеличивался. Ну, а наша составляющая, это ни от кого не скрывается, мы возим по цене 1048 рублей за одну тонну рыбы. То есть мы берем за свою ледокольную проводку. Если разделить 1048 рублей на 1000 килограмм, получается килограмм рыбы, ледокольная проводка - 1 рубль 048 копеек. Сколько стоит рыба в магазине, ну, как говорится, не 3 рубля, точно. Дорого или дешево, как говорится, давайте определяться.

А. ОСИН: А скажите, что-то такое интересное вы планируете, помимо того, о чем вы рассказали, в ближайшее время? Может быть, в следующем году?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Мы планируем, в общем-то, что? Вот за счет снижения этих тарифов, которые я сказал, мы теперь уже возим по Суэцкому каналу. Вообще, грузопоток может увеличиться и составлять порядка где-то в ближайшие год-два, порядка 3 миллионов тонн. То есть, если мы в этом году перевезли 800 с небольшим тысяч тонн, то это будет 3 миллиона тонн. Ну, а основное, конечно, ради чего строятся атомные ледоколы, основное развитие Арктики, это полуостров Ямал, там строит компания «Новотек», «Ямал-СПГ», это сжиженный природный газ, завод. И вот там надо завозами вывозить. Вот там лед будет очень, как говорится, приличный и мощный, и вот там грузопоток может составлять десятки тысяч тонн. То есть там от 20 и в перспективе 60 тысяч тонн. Тогда атомные ледоколы будут и прибыльные, окупаемые, и государство будет от нас получать дивиденды, а не субсидировать нашу деятельность.

А. ОСИН: Ещё один вопрос, небольшой. Если представить стадион, он заполняется на какое-то количество процентов. Вот в данном случае, вы работаете на каком проценте? Вот сколько вы можете ещё добавить? Ну, сейчас 70, 50, 90? Ну, то есть, ещё завтра заказы приходят. Сколько этих заказов…

С. ГОЛОВИНСКИЙ: На сегодняшний день, мы готовы обеспечить все заказы.

А. ОСИН: Какие есть?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Какие есть, к нам обращаются, и мы готовы обеспечить. Ну да, вот мы сейчас…

А. ОСИН: Резерв у вас есть?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Резерв я сказал. В резерве, атомный ледокол «Советский Союз», который мы будем вводить. Ну, вот да, мы постоянно держим на трассе. Вот летом, в этом году, для того чтобы обеспечить, у нас работало 5 атомных ледоколов в море, 5. Сейчас пока один, больше не надо. Поэтому, надо, пошлем ещё.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну и самый, может быть, последний вопрос. Я так понимаю, что вы входите в состав Госкорпорации «Росатом», потому что ледокол атомный. А у нас другие ледоколы есть? И чем они занимаются?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Значит, да, мы относимся к Государственной корпорации «Росатом», как я сказал, куда входит ФГУП. Мы управляем только атомным флотом, и наша сфера деятельности - это Арктика. Есть дизельные ледоколы, они входят в состав, есть такое федеральное государственное унитарное предприятие «Росморпорт», это федеральное агентство морского речного транспорта, которое управляет ими. То есть у них замерзающие моря, кроме Арктики. Ну, в основном моря. Моря, реки, да. А у нас Арктика, за нами Арктика. Хотя, тоже в этом году был интересный, уникальный случай. Мы работали (атомный ледокол «Вайгач») в течение 40 суток работал на Балтийском море, в Финском заливе. И в этом году опять будет уже достигнуто соглашение, учитывая там большие грузопотоки, это Приморск, Высоцк - услуга, мы будем водить там пароходы, помогать. Потому, что там грузопотоки очень большие. И атомный ледокол будет там работать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, атомный ледокол, в чем его преимущество перед его дизельными коллегами? Самое главное?

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Во-первых, самое главное, он может ломать лед, толщиной сегодня до 2,5 метров. То есть то, что не могут дизельные ледоколы.

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть больше никто не может.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Второе – это автономность. Мы можем работать, у нас такие случаи были, когда атомный ледокол год находился в море. Не один дизельный ледокол…

О. ЖУРАВЛЕВА: Без дозаправки.

С. ГОЛОВИНСКИЙ: Без… Да, вы ответили сами на этот вопрос.

О. ЖУРАВЛЕВА: Спасибо большое. К сожалению, на этом вынуждены заканчивать. Заместитель генерального директора ФГУП «Атомфлот» Станислав Головинский был сегодня у нас в гостях.


«Эхо Москвы»]]> Tue, 29 Nov 2011 12:21:08 +0400 «Техснабэкспорт» в 2011 году ожидает рекордную экспортную выручку http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/d627228048ff255f8cfccd94d76a7a0d
- Вы только что вернулись из Китая, где были на пуске четвертой очереди завода по обогащению урана, возведенной при российском техническом содействии. Пуск уникальный – на 9 месяцев раньше срока. Такое произошло впервые в истории российской, да и советской атомной отрасли. Что впечатлило больше всего?

- Во-первых, фактически этим пуском мы завершили обязательства России перед Китаем по межправительственному соглашению о сооружении данного комплекса по обогащению. Завод стоит в городе Ханьчжун, причем там располагаются первая, вторая и четвертая очереди предприятия. Снаружи  разница между очередями может быть и не так бросается в глаза, а внутреннее обустройство существенно отличается. Применены другие компоновки арматуры и другие схемы размещения каскадов, все выглядит очень красиво, оборудование работает безупречно. За более чем 30 лет работы я побывал практически на всех разделительных заводах в мире, но четвертая очередь завода в Китае является образцовой– это компактное, эстетичное по  дизайну, а главное –  надежное и экономически эффективное  предприятие. Пуск завода раньше срока показал продуктивность  взаимодействия ОАО «Техснабэкспорт» с нашим китайским партнером - Китайской компанией индустрии атомной энергии  и стал важной вехой в сфере сооружения ядерных объектов по российской технологии за рубежом. Известно, что сроки строительства  сложных промышленных объектов часто затягиваются. Таких примеров немало. Так, почти все сооружавшиеся в мире в последние годы АЭС   вводились в строй с отставанием от первоначального графика. У нас же получилось осуществить весь процесс проектирования, строительства и пуско-наладки завода производительностью 500 тысяч единиц работы разделения в год (ЕРР, мера измерения энергозатрат на обогащение урана) в рекордно короткие сроки – всего за 27 месяцев. Других таких примеров я не знаю.

- А какое оборудование мы поставляли китайцам по контракту?

- Контакт включал в себя поставку всего основного (газовые центрифуги)  и вспомогательного оборудования, техническое содействие в проектировании, монтаже, пуско-наладке, а также обучение китайских специалистов. И в этом плане надо подчеркнуть, что на площадке в Ханьчжуне  постоянно работала российская техническая дирекция, численность которой доходила  иногда до 100 специалистов. Всего во всем проекте было задействовано порядка сотни отраслевых и сторонних организаций. Основные – это разработчик проектов газоцентрифужных заводов ОАО «Головной институт «ВНИПИЭТ», и, конечно, ключевые предприятия Топливной компании Росатома ОАО «ТВЭЛ»: ОАО «ВПО «Точмаш», ОАО «КМЗ», ОАО «ЭХЗ»,  ОАО «УЭХК» и ОАО «АЭХК», которое стало базовым предприятием для обучения китайских специалистов.  Еще одна важная вещь -   в ходе реализации этого контракта совместными усилиями специалистов двух стран были отработаны не только оптимальные конструкторские и технологические решения, но и принципы эффективного взаимодействия с нашими китайскими партнерами, что является хорошей основой для реализации возможных новых совместных проектов. В системе энергоснабжения, вентиляции и других инженерных сетях завода использовано много оборудования китайского производства. Но что касается основного и вспомогательного оборудования разделительных каскадов - все было российское. Если в будущем у нас возникнут новые совместные проекты такого рода, доля китайского оборудования, которое  отличается весьма хорошим качеством, может значительно возрасти.

- На какой стадии у нас в России обновление парка центрифуг по обогащению урана?

- Сегодня в России внедрено 8-е поколение центрифуг для обогащения урана. Сразу хочу заметить, что это не та машина, что работает в Китае. Новая российская машина более  производительная и экономичная. Но естественно, уже сегодня мы работаем над следующими моделями. Это будут принципиально новые машины, гораздо более эффективные.

- Каковы Ваши прогнозы по финансовым результатам ОАО «Техснабэкспорт» на 2011 год? Каков будет объем коммерческого экспорта урановой продукции в 2011 году, насколько он изменится в сравнении с 2010 годом?

- Конечно, сегодня можно говорить только о предварительных итогах, но могу сразу сказать, что результат текущего года будет лучше, чем в прошлые годы. Не исключаю, что он  станет рекордным за последние пять лет, поскольку в 2011 году мы ожидаем не менее 3,3 миллиарда долларов США экспортной выручки. Если брать наши результаты в пятилетней ретроспективе, то получится, что за пять лет товарооборот вырос больше чем на 1 миллиард долларов США, или примерно на треть. При этом самое важное, что коммерческий экспорт рос опережающими темпами на фоне стабильного исполнения соглашения ВОУ-НОУ (по поставкам в США российского урана, произведенного путем разбавления высокообогащенного урана, извлеченного из демонтированных ядерных зарядов), сумма по которому  несильно растет  год от года, поскольку по этому соглашению поставляется одинаковое из года в год количество продукта. В прошлом году от реализации ВОУ-НОУ мы получили около 900 миллионов долларов США.

- Есть ли уже финансовые прогнозы компании на 2012 год? Можете ли также раскрыть прогнозные показатели на ближайшие 5-10 лет?

- Конечно, мы уже формируем и бюджет компании на 2012 год, и делаем финансовые прогнозы  на 2012 год и на средне- и долгосрочную перспективу. Но надо учитывать особенности уранового рынка, который характеризуется относительно высокой волатильностью. В нынешних условиях, когда рынок стал особенно восприимчив к любому заявлению крупного игрока, а «Техснабэкспорт» - это крупный игрок, делать долгосрочные прогнозы,  особенно в цифровом выражении - дело опасное. Скажем так – наш прогноз умеренно оптимистичный. Основание для оптимизма нам дает позитивная динамика роста портфеля долгосрочных контрактов «Техснабэкспорта», объем которого в этом году превысил отметку в 22 миллиарда долларов США с поставками в горизонте до 2030 года.

- У «Техснабэкспорта» были контракты с японскими компаниями по поставкам урановой продукции. После аварии на АЭС «Фукусима-1» как развивается сотрудничество с Японией?

- Авария стала тяжелым испытанием для атомной энергетики всего мира. Японские компании сейчас находятся, по понятным причинам, не в лучшей ситуации. В настоящее время мы ведем с ними переговоры о переносе сроков поставок на другие годы, потому что мы, как многолетние партнеры, понимаем всю сложность их положения. И это наша сознательная позиция. Мы уверены, что в данной ситуации мы обязаны подставить плечо, помочь японским компаниям преодолеть трудности, поскольку это в наших общих интересах. Я уверен, что они должным образом оценят нашу позицию. Одновременно мы ищем оптимальные пути компенсации выпадающих в связи отсрочкой поставок урановой продукции для японских энергокомпаний доходов нашей компании, имея в виду, прежде всего, активизацию нашей деятельности на других региональных рынках. Это непростая задача, но мы делаем все возможное, чтобы наши центрифуги зря не крутились.

- То есть, японцы урановые контракты не планируют разрывать?

- Нет, конечно. Более того, японские компании не остановили новую контрактацию. Это непрерывный  процесс, который нельзя остановить: действующие АЭС должны бесперебойно получать топливо на приемлемых для них условиях, а это мы можем надежно обеспечить. Не вдаваясь в конкретику, скажу, что  после фукусимских событий нами был подписан контракт с одной из японских компаний.

- Каков ваш прогноз по ценам на урановом рынке на 2012 год и на ближайшую перспективу – 5 лет? Будут ли цены падать дальше или все-таки мы увидим рост?

- Для «Техснабэкспорта»  более важны цены на услуги по обогащению урана, чем на сырье, поскольку именно от них зависит  наш доход от операций на мировом урановом рынке. На сегодня они демонстрируют стабильность,  в ближайшей перспективе резких колебаний цен на ЕРР не ожидается. В мире растет парк АЭС, к примеру,  много новых энергоблоков строится в Индии и Китае. И я уверен, что в этой связи резких колебаний на услуги по обогащению урана в ближайшей перспективе не будет. Для нас это важно, потому что обеспечивает загрузку российской промышленности по обогащению урана. В будущем цены на рынке будут зависеть от множества различных факторов, к примеру, от того, как покажет себя лазерное обогащение, развивающееся в США по австралийской технологии.


Что же касается природного урана, добываемого из недр и поступающего на рынок после первичной переработки, как правило, в виде закиси-окиси урана, то здесь картина несколько другая. До аварии на АЭС «Фукусима-1» цены на уран плавно росли, и многие говорили об этом как об устойчивом тренде. Сразу после аварии произошло существенное падение, но затем цена  стабилизировалась, и пока находится, если выражаться в терминах биржевой торговли, в «боковом коридоре». Есть, конечно, определенные понижательные  факторы, как, например, временное снижение интереса к урану у спекулятивных инвесторов, которые ранее существенно «подогревали» рынок.


Конечные потребители, я имею в виду энергокомпании, тоже сейчас не слишком активны на рынке, потому что их потребности  на ближайшую перспективу полностью законтрактованы и им некуда торопиться. В долгосрочной перспективе определяющую роль будут играть фундаментальные факторы, прежде всего увеличение реакторных потребностей, связанное со строительством новых энергоблоков. Учитывая эти   фундаментальные факторы, можно дать позитивный прогноз: цены  на природный уран будут расти, хотя и  медленнее, чем ожидалось.


- Вы прекрасно  отработали последние три года, подписав в США массу контрактов. Целевым ориентиром для компании является достижение доли в 25% на рынке услуг по обогащению урана для  реакторов западного дизайна к 2020 году и создание предпосылок для достижения 30% доли к 2030 году. Как идет развитие прямых отношений с энергетическими компаниями США? С какими компаниями планируете в 2012 году подписать очередные договоры?

- Госкорпорация «Росатом» поставила нам амбициозную задачу: удовлетворять в 2030 году не менее 30% потребностей в услугах по обогащению урана реакторов нероссийского дизайна. Мы уверенно движемся к этой цели. В детали переговорного процесса вдаваться не буду, поскольку придерживаюсь правила сообщать о достигнутых  результатах, а не о намерениях и перспективных проектах. Назову только одну цифру – сегодня мы заключили с энергокомпаниями США прямых контрактов примерно на  6 миллиардов долларов, и это всего за три года с момента, когда такая возможность появилась (в  феврале 2008 года была подписана поправка к  Соглашению о приостановлении антидемпингового расследования, открывшая для нас американский рынок).  Это означает, что на сегодня у нас законтрактовано около  половины доступного нам в рамках данной поправки объема американского рынка. Мы считаем это хорошим заделом для выполнения задачи замещения поставок по контракту ВОУ-НОУ, который заканчивается в 2013 году. У нас еще есть впереди целых два года поставок урана по ВОУ-НОУ, которые будут использованы для активной работы на рынке. Я не могу дать полной гарантии того, что мы выберем 100% разрешенного нам объема поставок,, но могу гарантировать, что сделаем для этого все, что в наших силах и даже больше. Прекрасно понимаю, насколько сложна эта задача в свете того, что в США построен новый завод URENCO, в свете того, что AREVА получила лицензию на строительство завода в американском штате Айдахо, в свете того, что USEC заключает контракты под свой проект «Американская центрифуга».

- Это все сложности американского рынка для вас? С кем ведет переговоры ваша «дочка» в США?

- Практически все крупные компании США, занимающиеся атомной энергетикой, нами охвачены. Но, конечно, американский рынок огромный, и там работает много небольших компаний, которые обычно очень  консервативны и  предпочитают иметь дело с «домашними» поставщиками. Поэтому мы в данной ситуации очень рассчитываем на  нашу «дочку» в США – TENAM Corporation. Сейчас компания уже полностью сформирована, в ней работают высокопрофессиональные специалисты, в том числе американцы. Как говорят наши американские коллеги,  TENAM  - это «ударная бригада», по-английски это звучит очень красиво - effective dоmestic sales force (эффективная локальная группа менеджеров по продажам). Уверен, что TENAM во взаимодействии с коммерческим блоком «Техснабэкспорта» и тесным партнерством с рядом международных урановых трейдеров, что называется,   дойдет до каждого потенциального потребителя урановой продукции в США и в странах Латинской Америки.

- Как вы оцениваете перспективы выхода компании на рынок стран Юго-Восточной Азии и Персидского залива?

- На сегодня это наиболее перспективный сегмент мирового ядерного рынка. Что касается Юго-Восточной Азии, то вы знаете, что Росатом будет строить первую АЭС во Вьетнаме и первую АЭС в Бангладеш, сохраняются возможности для выхода на рынки и других стран АТР и Ближнего Востока. ОАО «Техснабэкспорт» уже ведет переговоры с рядом потенциальных потребителей урановой продукции в этих регионах, поскольку там строятся АЭС и западного дизайна тоже. Мы стараемся сделать наши предложения более привлекательными за счет гибких ценовых подходов и удобной для клиента логистики  поставок. В частности, сейчас мы прорабатываем возможность открытия нового транспортного коридора для поставок урановой продукции в страны АТР через порты на Дальнем Востоке, в том числе с использованием отраслевой инфраструктуры в данном регионе (предприятия «РосРАО»). Интерес к использованию этого маршрута уже проявили наши крупнейшие азиатские клиенты: энергокомпании Японии и Республики Корея. Очевидно, что и для других стран АТР поставки урановой продукции через порты Дальнего Востока также будут привлекательными. В целом перспективы «Техснабэкспорта» на южном и восточном направлениях выглядят многообещающими, поскольку именно  в этих регионах ожидается интенсивное развитие атомной энергетики.                             


РИА Новости]]> Wed, 09 Nov 2011 11:02:38 +0400 Интервью гендиректора группы компаний "Атомэнергомаш" Владимира Кащенк http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/93a9d18048d48c34abc5fb44d49284f5 - В последний год "Атомэнергомаш" резко увеличил зарубежную активность: компания приобретает заводы за границей, создает СП с иностранцами. В чем цель?

- Мы ставим перед собой амбициозную задачу - увеличить объемы бизнеса в семь раз в ближайшие 20 лет. Постепенно войти в число ведущих мировых производителей и за два десятилетия нарастить масштаб бизнеса до $7-10 млрд. Сделать это можно за счет международной экспансии и постоянного развития новых продуктов. Мы видим для себя основу для подобного роста, как в заказе госкорпорации в сегменте атомной энергетики, так и в росте нашей доли рынка тепловой энергетики, газонефтехимии, в других секторах. На развитие данных направлений в перспективе будет направлено около двух третей наших инвестиций, при этом основная доля придется на атомный сегмент. Еще треть мы направим на дальнейшее органическое развитие, приобретение технологий и развитие существующих активов и компетенций. Что нам дает международная экспансия? По сути, это означает, что мы минимизируем зависимость от цикличности конкретных рынков и при этом строим масштабный бизнес. Перефразируя Цезаря: лучше быть первым в Риме, чем вторым в деревне. До абсолютного первенства еще, конечно, очень далеко, но движемся стремительно. В Индии мы уже, по сути, определились с партнером по локализации по атомному направлению, готовим необходимые документы для работы. Но идти на огромный индийский рынок с монопродуктовым предложением - означает как минимум упустить возможность заработать на развитии проектов в традиционной электроэнергетике, на сервисе электростанций, на разработке альтернативных источников. Это же невероятные возможности! Конечно, зайдя с проектом локализации, мы рассчитываем получить мультипликативный эффект, доступ к смежным секторам - это вспомогательное оборудование для генерации, в том числе угольной. В Индии, например, разрабатываются лигнитовые рудники - залежи бедного угля, для утилизации которого нужно специальное оборудование. Меня индийские партнеры спрашивают: и вы готовы их поставлять? Да, если будет заказ, готовы проектировать и производить в Индии.

- Какие активы за рубежом интересуют?

- В первую очередь мы смотрим на наличие в портфеле конкурентоспособных технологий и новых продуктов. Например, нам интересны компании, обладающие компетенцией по производству компонентов ветряных турбин, в том числе безредукторных. На данный момент это самая перспективная технология, на которую ориентируется ветроэнергетический рынок. Кроме того, использование безредукторных турбин в перспективе приведет к конкурентному снижению цены электроэнергии для потребителя. На самом деле мы уже сейчас готовы производить до 70% компонентов ветротурбин на наших мощностях.

- Планируется ли создание зарубежных филиалов ваших российских предприятий?

- Зарубежных филиалов у нас нет, есть сильные дочерние предприятия за рубежом, с высокой долей делегирования ответственности, которые в определенной степени являются базисом развития международных проектов холдинга. Эти активы приобретались не только с прицелом на рынок СНГ и России, они уже имеют репутацию на многих стратегических рынках Росатома - в АТР, на Ближнем Востоке. Прекрасный пример - Чехия. Есть еще венгерский производитель насосного оборудования Ganz. По сути, мы выходим на формирование производственного кластера в Восточной Европе, который позволит расширить рынки сбыта, оптимизировать ценообразование. Но эти компании не являются каким-то обособленным бизнесом, они - часть глобальной технологической цепочки холдинга. Комплектные поставки для атомной станции - это сотни единиц номенклатуры. И все должно быть изготовлено, отгружено и смонтировано в срок - это как сборка часов, только ответственность на порядки выше. Я могу вполне ответственно заявить, что сегодня монополии "Ижорских заводов" на производство этого оборудования больше не существует, Росатом как заказчик теперь имеет выбор. При этом хочу подчеркнуть, что независимо от того, российский это актив или зарубежный, в холдинге существуют единые стандарты управления проектами, активами, вводится единый фирменный стиль.

- На какие средства будете покупать активы?

- Поскольку мы являемся дивизионом Росатома, основные средства мы получаем от него через Атомэнергопром, в частности, по механизму кэш-пулинга (комплексное управление денежными потоками внутри группы.- "Ъ"). Это очень выгодно для нас, поскольку благодаря наличию свободных денежных средств у одних организаций Атомэнергопром имеет возможность финансировать наши программы по более выгодным ставкам. Конечно, это и рыночные средства, кредиты финансовых организаций под конкретные проекты.

- Прибыльны ли активы за рубежом?

- Да, прибыльны. Более того, если вы возьмете АРАКО, которую мы купили в 2007 году, у нее за четыре года в два-три раза увеличился объем выпускаемой номенклатуры, выручка выросла более чем вдвое, прибыль за три года - втрое, правда и люди стали зарабатывать больше, средняя зарплата специалистов увеличилась почти наполовину.

- Какая доля портфеля заказов размещена на зарубежных предприятиях и как она должна измениться?

- К 2015 году объем выручки, получаемой за счет активов за рубежом, по нашим прогнозам, составит 30%.

- Планируете ли привлечение иностранных инвесторов для развития отечественных предприятий? Например, вывести на IPO "Атомэнергомаш" или его активы?

- Это логичный итог развития любого конкурентоспособного бизнеса. Мы не исключаем проведения IPO в среднесрочной перспективе, если такой вариант будет одобрен акционерами.

Газета "Коммерсантъ"]]> Wed, 26 Oct 2011 13:58:42 +0400 Интервью Сергея Кириенко радиостанции "Эхо Москвы" http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/b86d9700489a2499bd52fddb97771387

А.ВЕНЕДИКТОВ: 18 часов 13 минут в Москве, у нас вот такое особое мнение в середине между двумя особыми мнениями. Сергей Кириенко, генеральный директор Росатома в студии. Добрый день, Сергей.


С.КИРИЕНКО: Добрый день.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сегодня ушел Стив Джобс. Я хотел бы вас спросить, как вы думаете, какую роль он, во-первых, сыграл? Какое наследие он оставил после себя, я бы сказал, и какую роль он сыграл в вашей личной жизни, Сергей?

С.КИРИЕНКО: Знаете, я неожиданно для себя, услышав утром это сообщение... Я никогда не был знаком со Стивом Джобсом, у меня возникло некое ощущение, знаете, такой потери кого-то достаточно, ну, такого, знакомого, близкого и знакомого. Может быть, потому что я за это время оказался уже таким фанатом и потребителем Apple’овских технологий, а, может быть, просто потому, что ушел человек, который в этом современном мире оставался романтиком, человеком, который всю свою жизнь, скорее, творил. Я считаю, что он прожил такую, достойную жизнь. Жалко, что мало.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы могли бы жить как он?

С.КИРИЕНКО: Я бы, пожалуй, мечтал о такой жизни.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко. Мы, может быть, еще к этому вопросу вернемся про ту жизнь, о которой вы мечтаете. Но, вот, мечта, как я понимаю, президента и премьера – это жизнь без коррупции или Россия без коррупции. Во всяком случае, так они об этом говорят. В этой связи государственные корпорации сейчас начинают все больше и больше сражаться с коррупцией и в собственных рядах, и вокруг себя. Что вы делаете по этому поводу?

С.КИРИЕНКО: Да, вы знаете, такая тема, не самая приятная. Но еще бестолковее делать вид, что ее не существует. Поэтому мы примерно 3 года назад начали разворачивать довольно серьезную работу. Сегодня у нас созданы такие системы внутренние. У нас есть отдельная служба внутреннего аудита и контроля, и есть отдельная служба экономической безопасности, которая, ну, просто впрямую... В ней, в основном, работают сотрудники или прикомандированные сотрудники правоохранительных органов или бывшие сотрудники правоохранительных органов.

Что делали? Ну, в первую очередь, выявили, где основная проблема. Конечно, основная проблема – закупки. Мы закупаем сегодня на сотни миллиардов. Конечно, основная проблема...

А.ВЕНЕДИКТОВ: На сотни миллиардов?

С.КИРИЕНКО: На сотни миллиардов, да. Общий объем наших закупок составляет больше 200 миллиардов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В год?

С.КИРИЕНКО: Да, в год. Конечно, основная проблема. Поэтому там единственный способ (стало понятно), ну, как ни пытайся регламентировать, только открытость. Вот, только открытость закупок.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Открытость для кого, Сергей?

С.КИРИЕНКО: Открытость для всех, в первую очередь для участников. Что мы сейчас делаем? У нас вся программа закупок публикуется на сайте, то есть она известна заранее, причем, она уже годовая сегодня. Дальше, максимальная открытость конкурсов. Сейчас у нас процентов 20 электронные торги, все остальное – только публикуются данные о такой бумажной форме. Где-то мы не позже середины следующего года уйдем на 100% электронных торгов, то есть просто все 100% в электронной базе.

Дальше. Важнейшая вещь – сделать так, чтобы побольше конкурентов пришло на конкурс. То есть, честно говоря, по машиностроению 3 года занимались тем, что вручную создавали конкуренцию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Смешно.

С.КИРИЕНКО: Смешно, но, знаете, мы при этом за прошлый год сэкономили на закупках 19,6 миллиарда рублей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что такое «сэкономили»?

С.КИРИЕНКО: Сэкономили – это означает, что есть проект, по нему была экспертиза стартовой цены.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ваша?

С.КИРИЕНКО: Не всегда. Как правило, не наша. Если это строительство станции, то это Главгосэкспертиза, это, там, данные статистики по тому, сколько стоит. Мы сравниваем: цена не может быть выше, чем предыдущие покупки.

Вот, по всем этим расчетам плюс наши собственные специалисты считают, появляется стартовая цена. При открытых конкурсах, когда появляется... Жизнь показывает: когда 3 и больше участников, цена начинает падать, иногда в 2 раза, иногда в 3 раза, в среднем, на 9-10%. Вот, в реальности это означает, что от стартовых цен, если бы не было конкурсной системы, по этим ценам бы купили. Ни секунды сомнений: по ним бы точно купили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А, может быть, есть демпинг? Знаете, подставные фирмы, которые снижают.

С.КИРИЕНКО: И это есть, и это есть.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А потом платят откаты. Или перепродают.

С.КИРИЕНКО: Это правда, и это есть. Но тем не менее, смотрите, базовая вещь здесь она какая? То есть точно понимаю, что если бы не было этой открытой процедуры, то купили бы на эти 20 миллиардов дороже, это раз.

Два. С точки зрения подставных фирм мы, все-таки, отстояли право и ввели двухэтапные конкурсы. Ну, слушайте, в атомной отрасли, конечно, 20 миллиардов – здорово, но безопасность...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Важнее.

С.КИРИЕНКО: ...не меряется деньгами. Поэтому если в 94 законе федеральном конкурс в один этап и критерий только цена, то мы отстояли (не просто – у нас были большие споры с экономическими ведомствами, с антимонопольной службой, но они нас, все-таки, услышали), что для нас должна быть обязательно двухэтапная процедура. Первый этап – это профессиональный отбор, то есть подтверди, что ты способен это делать. И только потом критерием является цена.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А вот здесь нет возможности для коррупции, когда отбираются участники?

С.КИРИЕНКО: Есть. Конечно, есть.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И какой контроль у вас?

С.КИРИЕНКО: Да. Конечно, есть. Поэтому это что означает? Вот, самый главный контроль, Алексей, самый лучший – это максимальная открытость. Потому что должна быть следующая логика: если этот отбор происходит публично и кого-то вдруг незаконно обидели или кому-то дали преференцию, мы не уследим. Ну, то есть сегодня у нас там служба контролеров в госкорпорации – это 400 с лишним человек. Ну, даже если мы сделаем... У нас 300 тысяч работающих. Каждого не отконтролируешь. А, вот, публичная процедура тут же дает возможность обиженному пожаловаться. Для этого у нас создана специальная арбитражная комиссия, в которую поступают жалобы. Я вам скажу, что примерно 60% этих жалоб удовлетворяются.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А давно эта процедура у вас?

С.КИРИЕНКО: Процедура... Ну, все-таки, задача непростая была.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну да. Ну, все-таки, давно?

С.КИРИЕНКО: Да, я отвечаю. Мы начали с самой госкорпорации, 3 года мы запускаем систему, 3 года назад она у нас начала работать по корпорации самой. Потом пошли самые крупные предприятия. В этом году у нас к концу года 100% предприятий будут задействованы (сейчас где-то 90% уже работают, 92%), к концу года будут 100%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко, генеральный директор Росатома.

Ну, вот, давайте я сегодня буду, все-таки, опираться на то, что прислали наши слушатели. Человек с ником Анархист, такая важная вещь к нашей теме: «Президент России и председатель Счетной палаты в последнее время очень громко произносят слова «коррупция в высших эшелонах Росатома». Это все наговоры? И если нет, то расскажите, как вы выжигаете это каленым железом?»

И в этой связи в апреле-месяце у вас уволился ваш заместитель господин Евстратов, а 19-го июля, через 3 месяца после увольнения он был арестован, ему предъявлены обвинения в коррупции. Там еще несколько человек Колобаев, Бутов, ну, не буду всех перечислять. Вот, для вас это было что? Неожиданностью? Или поэтому вы его уволили? Ну, вот, расскажите эту историю, потому что это, как бы, показатель. Или не показатель.

С.КИРИЕНКО: Да. Смотрите. Ну, все-таки, хочу одну важную вещь сразу зафиксировать. Все-таки, степень виновности человека определяет суд.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы это знаем.

С.КИРИЕНКО: Да. Не пресс-службы, в том числе и не пресс-служба правоохранительных органов при всем уважении. Поэтому, вот, давайте эту оговорку сделаем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сделали.

С.КИРИЕНКО: Поэтому... Я не знаю, перечисленные люди виновны или невиновны. Я этого не знаю.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Так. Проблема.

С.КИРИЕНКО: Да. И это смогут определить только следственные действия, и в итоге...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, у вас же внутренняя безопасность вам, наверняка, докладывала свои выводы.

С.КИРИЕНКО: А вот смотрите. Вы задали вопрос «Было неожиданностью?» Нет, не было неожиданностью. Конкретные злоупотребления, о которых идет речь, они были выявлены нашей службой внутреннего контроля примерно за год до этих событий, то есть это 2010-й год. В 2010 году у нас были выявлены нарушения, по этим нарушениям были уволены руководители соответствующих предприятий.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, он не единственный, это правда.

С.КИРИЕНКО: Да. Я вам скажу, что за последние 2 года у нас уволено руководителей... Ну, это уровень директора предприятий, замы директоров предприятий...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Уволены или уволились, Сергей?

С.КИРИЕНКО: Уволены. 48 человек по итогам проверки. Мы за это время передали в правоохранительные органы 14 материалов на уголовные дела, половина из них уже возбуждена, половина находится на рассмотрении. И это точно не конец.

А вот теперь дальше второй вопрос заключается в следующем. До какого-то момента... Почему, собственно, мы и передаем материалы по итогам своей проверки. До какого-то момента можем добраться мы сами, ну и как минимум, если есть нарушения, то для нас это точно означает, что, как минимум, это халатность. А вот дальше возникает вопрос: это случайная халатность или преднамеренная? Вот с этим должны разобраться правоохранительные органы. Поэтому обычно мы идем так: мы выявили нарушения, мы доходим до факта ошибок соответствующих руководителей (мне этого достаточно, чтобы их уволить), а, вот, виновны они в коррупции или они просто, там, лопухи, прошляпившие нарушения своих подчиненных, вот с этим должно разобраться следствие и суд.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи как вы оцениваете деятельность Навального?

С.КИРИЕНКО: Ну, я не...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не конкретно... Послушайте, я не задаю конкретно (он расследует много). Вообще?

С.КИРИЕНКО: Не, вообще я считаю, что хорошо, когда есть возможность... Знаете, это же как в тех же закупках, да? Я же ответил на ваш вопрос, что главной гарантией надежности системы закупок является то, что есть большое количество заинтересованных людей, которые готовы заниматься этим. Ну, поскольку они заинтересованы, они будут следить. То, за чем не отследят наши контролеры, отследят заинтересованные поставщики. Так и здесь.

Я считаю, что очень хорошо, когда есть люди, которые профессионально этим занимаются. У них должна быть возможность доступа к информации, должны быть созданы механизмы, которые это открыто обсуждают. Потому что, вот, мы сейчас делаем... Например, по закупкам у нас есть уже Общественный совет, который постоянно обсуждает, что еще можно совершенствовать в системе закупок примерно раз в 2 месяца. Я сейчас делаю такое чаепитие с поставщиками, которые просто приходят со своими предложениями. Уже знаете как? Не в режиме конкретной жалобы (это делает арбитражная комиссия), а в режиме, что поправить в системе закупок, чтобы злоупотребления оказались невозможны как принцип.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И вы в это верите, что это возможно?

С.КИРИЕНКО: Да, конечно. Не, а система настраивается точно.
Я же, во-первых, сам регулярно проговариваю с поставщиками. Что понимаю? Понимаю, что она точно не идеальна и у нас полно еще и нарушений, наверняка, и злоупотреблений хватает. Но то, что она стала значительно лучше, это не мой вывод, это вывод поставщиков, которые говорят, что за последние год-полтора система закупок кардинально улучшилась.

Важно только одно, вот, завершая ответ, ну, не столько про Навального, сколько про сам принцип такой. Мне кажется, что важна взаимная ответственность – вот, мы иногда и с этим сейчас сталкиваемся. Ну, напомню, 20 миллиардов мы у кого-то достали как у Каштанки кусок сала из пуза, да? Потому что их же кто-то уже собирался получить себе в доход. Поэтому, конечно, мы понимаем, что мы сталкиваемся еще и с другой историей – мы сталкиваемся с осознанным противодействием, когда монопольные поставщики, которые пировали в отрасли, им совсем не нравится демонополизация...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это понятно.

С.КИРИЕНКО: В ход идет все. В ход идет все – инструменты, там, пиар-кампании, политические атаки. Там весь набор. Нормально.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, а вот подождите, а вот в этой позиции вас в данном случае премьер поддерживает? Потому что эти монопольные поставщики – они так же, как вы, имеют заход на 5-й этаж Белого дома.

С.КИРИЕНКО: Полностью поддерживают. Мы когда начинали эту работу, я доложил об этом и председателю правительства, и президенту, и получил полную поддержку. Причем, скажу даже почему. Не из-за поставщиков – с поставщиками сами справимся. Из-за другого. Понимаем, что развертывание такой работы, тем более публично, когда мы начинаем это вытаскивать, передавать материалы в правоохранительные органы, передавать информацию публично, у этого есть репутационные риски. Знаете как? Вот, не трогаешь мусор в избе и оно, вроде как, и не пахнет, да? Начинаешь ворошить – выглядит не очень хорошо.

Я точно понимаю, что, вот, как слушатель наш сейчас задавал вопрос «Вот, что-то там про вас последнее время чего-то слышно – то ли он пальто украл, то ли у него украли». Конечно, с репутационной точки зрения проще тихо уволил, никуда ничего не передал и, вроде как, внешне все выглядит хорошо. Я точно понимаю, что если мы будем закрывать на это глаза, то мы порядок не наведем никогда. Поэтому, конечно, понимать, что кто-то на предприятии, где ты работаешь, из твоих коллег ворует, это крайне неприятно. Но делать вид, что ты этого не видишь, ну, это просто глупо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко, генеральный директор Росатома. 2 вопроса совпали по интернету. Владимир спрашивает: «О чем вы думаете, когда завозят в Россию европейские ядерные отходы?» И Вадим из Электростали смску прислал: «Месье К, зачем вы накапливаете чужие отходы?»

С.КИРИЕНКО: О, это замечательный вопрос. Спасибо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Во-первых, объем проблемы, если можно, сразу. Может быть, их вообще нету?

С.КИРИЕНКО: Не, объем проблемы вообще замечательный. Вот, спасибо коллегам за вопрос, я с большим удовольствием им воспользуюсь, чтобы сказать, что есть такие странные стереотипы, которые живут своей собственной жизнью. Значит, еще раз, в РФ не ввозятся и никогда не будут ввозиться никакие радиоактивные отходы – это просто безумство. Значит, единственная вещь, которая была... Кстати, законом предусмотрена возможность завозить на переработку, но мы и этого не делаем. Единственное, что существовало не как отходы – это то, с чем я столкнулся, когда пришел в отрасль в 2006-м году...

По-моему, у вас же тогда как-то это даже обсуждали, я помню. Был вопрос, в Россию завозили на переработку обедненный гексафторид урана. Это не отходы, обедненный гексафторид – это, ну, скажем, еще меньшая активность, чем природный уран, то есть это остатки природного урана. Наша технология позволяла использовать его как ценное сырье. Но, честно говоря, вот тогда,
в 2006 году разобравшись с этим, у нас возникла одна проблема: радиоактивных отходов от этого не остается, а химически опасное вещество остается. Вот эти вот остатки остаются в виде гексафторида. Ну, такой, неприятный газ. Поэтому поскольку мы сейчас отрабатываем технологии его утилизации, мы тогда, в 2006 году заявили, что мы прекращаем все эти контракты. Они не могли остановиться, пока не были закончены. По-моему, последний закончился в 2009 году. Значит, все, мы не продлили эти контракты, в РФ не завозится, и не будет завозиться ни одного килограмма ничьих отходов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не ядерных? Вот, я просто подумал, может, вы играете со мной словами? Ядерные, радиоактивные?

С.КИРИЕНКО: Не, никаких.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Никаких отходов?

С.КИРИЕНКО: Никаких отходов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все, решили. И есть отдельный вопрос. Почему-то меня завалили коллеги из Калининграда, они пишут вам о том, что «зачем вам нужно строить Балтийскую АЭС, тем более, что в Калининграде нет нехватки электроэнергии. Понятно, что это вы для того, чтобы продавать в Европу. Вы не спрашиваете жителей. Требует референдума и так далее». Насколько необходима Балтийская АЭС? И насколько этот проект уже пошел-пошел-пошел-пошел?

С.КИРИЕНКО: Проект пошел, станция строится. И более того, честно говоря, я считаю, что проект необходим в первую очередь для Калининградской области.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, они говорят, что хватает всего.

С.КИРИЕНКО: Ну, знаете как? А при этом есть прогнозы развития Калининградской области, которые построены на том... Знаете, я бы сказал так. Если считать, что Калининградская область больше никуда развиваться не будет и будет жить так, как она живет сейчас, а, в общем, серьезных производств там сегодня нет (это надо понимать), то, может, на некоторое время и хватит.
Хотя, думаю, что даже прост рост населения предъявит повышенные требования. Под те программы развития, которые сегодня существуют у края, ключевой вопрос – это доступ к устойчивым надежным ресурсам энергоснабжения. Это первое.

Вторая проблема, которая была у края... Да, до сих пор край спокойно мог добрать. Почему хватало? Можно было добрать электроэнергию со стороны, если потребуется. Но есть такой проект как переход на другую частоту, то есть отсинхронизация так называемая. Потому что у нас сейчас прибалтийские страны работают на одной частоте и мы можем обеспечивать переток... Вот, если будет реализован такой проект, то Калининградская область окажется в энергетической блокаде и развитие становится вообще невозможно.

Поэтому убежден абсолютно, что станция – очень хороший, важный проект. Это так, примерно 240 миллиардов рублей инвестиций в Калининградскую область, которая очень нуждается в этих инвестициях. Это рабочие места, это, кстати, колоссальный плательщик налогов, между прочим, это гарантированное снабжение электроэнергией.

Ну а тема референдума – я ее услышал, естественно – там, действительно, была проблема (в курсе этой проблемы). Вы знаете, мне трудно давать оценки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы – сторонник референдума? Вы говорите «Это же федеральная стройка, а референдум – региональный».

С.КИРИЕНКО: Да. Смотрите. Я – сторонник обязательного учета общественного мнения. Всегда ли референдум – лучший способ, решение о том, чтобы не проводить референдум принимала Дума Калининградской области, и, кстати, считаю, что это ее полное право. Дума избрана...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Юридически, безусловно.

С.КИРИЕНКО: Нет, ну, не просто юридически – даже в некотором смысле так, понятийно, если хотите. Это избранные депутаты, которые, в общем, думают о том, выбирают их дальше или не выбирают, точно оглядываются на своих избирателей. Это губернаторы – назначаемые, а депутаты Думы – они избранные. Причем, совершенно очевидно избраны. Поэтому у них точно есть на это право.
И как я понимаю, у них основной аргумент был следующий, что этот референдум по случайности было предложено провести в момент выборов. Ну, то есть в этом смысле это становится...

А.ВЕНЕДИКТОВ: По-моему, это хорошо референдум совместить с выборами в Государственную Думу или с выборами президента.

С.КИРИЕНКО: Честно, мне не нравится. Опять, это моя личная точка зрения (решают депутаты). Мне не нравится. Скажу почему. Политизация. Политика – это всегда краткосрочная игра.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Подождите. Сергей, но развитие ядерной энергетики, как мы видим по Германии (это мой следующий вопрос), это огромную политическую несет нагрузку.

С.КИРИЕНКО: И думаете, это хорошо?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну это факты.

С.КИРИЕНКО: Я считаю, что это плохо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не, хорошо-плохо. Там, идет дождь – хорошо или плохо? Он идет, да?

С.КИРИЕНКО: Нет, Алексей, вы же меня спросили мое мнение?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.

С.КИРИЕНКО: Я считаю, что... Знаете, мух от котлет лучше отделять. То есть, есть выборы, в которых есть краткосрочные политические интересы. Не надо их путать...

А.ВЕНЕДИКТОВ: А это не краткосрочные. Строительство АЭС – это не краткосрочные, а долгосрочные интересы.

С.КИРИЕНКО: Так я об этом и говорю. Слушайте, программа на выборах, к сожалению, в основном, да?..

А.ВЕНЕДИКТОВ: Всегда.

С.КИРИЕНКО: ...это краткосрочные политические интересы. А если ты к ним привязываешь референдум о строительстве атомной станции, которая будет 10 лет строиться и 60 лет эксплуатироваться, то лучше мух от котлет отделить и решение о строительстве атомной станции принимать, не привязывая это к политическим амбициям той или иной партии. Но это моя личная точка зрения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко. Борк2011 спрашивает: «Как вы прокомментируете решительную и бескомпромиссную позицию Германии по вопросу перспектив ядерной энергетики?» И тут же Дмитрий Мезенцев:

«Разве опыты Фукусимы не свидетельствуют, что человечество не готово к развитию атомной энергетики?» Давайте разведем или соединим. Но соединим, потому что это было следствием.

С.КИРИЕНКО: Можно соединить, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте.

С.КИРИЕНКО: Знаете, ну, такой, суровый пример, наверное, приведу, но мне кажется, понятный. Вот, как думаете, если после падения Як-40 в России прийти к президенту компании Боинг и сказать «А не думаете ли вы, что в связи с падением Як-40 в России человечество не готово летать самолетами?

Не планирует ли Боинг свернуть свою программу строительства новых самолетов?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Такой, легкий ответ. Красивый, но не сущностный.

С.КИРИЕНКО: Думаю, что нет. А я сейчас отвечу серьезнее, да?
Тем не менее, считаю, что это важно, Алексей. Вот, всерьез считаю, что это важно, потому что... Ну, показывает такую, не совсем полную адекватность переноса. Потому что, что это означает? Это означает, что старая станция, дочернобыльская станция...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фукусима, вы имеете в виду?

С.КИРИЕНКО: Фукусима, конечно. Дочернобыльская, в которой не был учтен никакой опыт, полученный человечеством по итогам Чернобыля.
Старая станция, построенная в крайне неблагоприятном месте, где возможно максимальное землетрясение, максимальное цунами, да еще и с проектными ошибками. Кстати, обратите внимание, проектная ошибка – вот это, ну так, и обидно, и зло берет, если честно. Потому что, на самом деле, понятно, что для того, чтобы вообще мир никогда не узнал, что есть такая Фукусима, достаточно было сделать, например, одно. У них же станция выдержала землетрясение, станция выдержала цунами. Чего она не выдержала? Когда цунами подошло, оно залило подвальные помещения. А у нас насосы и генераторы оказались в нижних помещениях. Достаточно было (и такая рекомендация была специалистов МАГАТЭ) просто поднять один аварийный генератор и один насос в верхние помещения. Всё. Да?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ничего бы не было?

С.КИРИЕНКО: Ничего бы не было. Вообще.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Цена вопроса.

С.КИРИЕНКО: Цена вопроса, да. А там 3 копейки. Просто, ну, как? Отложили это решение. Поэтому точно из этого нельзя делать вывод о том, что человечество не готово.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это тоже не идиоты там, Меркель и все партии. Понимаете?

С.КИРИЕНКО: Сейчас-сейчас. Нет, не идиоты, конечно. Я отвечал на первую часть вопроса.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А, извините.

С.КИРИЕНКО: Я считаю, что... Знаете как? Чем дальше человечество двигается к источникам энергии... Ну, начинало человечество там с сжигания дров, да? Сколько городов попалили, сколько людей погибло? Но из этого же делается вывод, что не «давайте вернемся в каменный век и живем без огня», а «давайте, все-таки, закладывать требования пожарной безопасности».

Ну, то есть научились работать с этим. Чем дальше человечество двигается, тем с более мощными источниками энергии мы работаем. Это просто означает, что к ним надо относиться с уважением и задавать соответствующие требования.

Теперь Германия. Я отношусь с уважением к решению, хотя...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вы говорили со своими германскими коллегами?

С.КИРИЕНКО: Конечно. Постоянно. Но только надо понимать, что коллеги, с которыми я разговариваю, в том числе это, как правило, промышленники Германии – они в ужасе от принятого решения, считают его...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это понятно: это по их рабочим местам.

С.КИРИЕНКО: Не только в этом дело. Они считают это политической конъюнктурой, поскольку... Ну, там сейчас есть предварительные оценки, что Германии это обойдется в 400-450 миллиардов евро примерно, в общем, с непонятными дальнейшими перспективами, потому что это сворачивание рабочих мест, это удорожание... И что сейчас происходит? Германия, остановив часть своих старых реакторов, покупает электроэнергию из Франции, из Чехии. Угадайте с трех раз, в чем в Чехии и во Франции производят эту электроэнергию? На атомных станциях, которые стоят вдоль границы Франции и Германии.

Такое решение, немножко страусиное, ну, с профессиональной точки зрения.

Но тем не менее, это абсолютное право, это осознанное решение. Более того, Германия – богатая страна, которая, наверное, может себе это позволить, одновременно инвестируя в новые технологии ветра, солнца и всего остального. Хотя, сейчас довольно большой переполох в этом смысле у соседних стран. Потому что когда Германии зимой не хватит базовой нагрузки, которую давали атомные станции, они заберут ее из единой энергосистемы, которая к этому не готова. И эта проблема существует и для ситуации, в целом. Поэтому, знаете, я считаю, что это вот так же, как и про референдум, это право выбора. Любая страна принимает...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вы считаете, что это ошибочный выбор Германии?

С.КИРИЕНКО: Я считаю, что это ошибочный, такой, знаете, ситуативный выбор. Я знаю многих руководителей, в том числе участвовавших в принятии этого решения, знаю их собственное мнение. Они, скорее, вынуждены были подстраиваться под такую волну ситуативного общественного мнения.

Но при этом на что обратил бы внимание? Да, конечно, вот такая ажиотажная реакция в Германии – она привлекает внимание, ее показывают, о ней говорят. Но как-то чуть в стороне остается, что на фоне того, что Германия, действительно, хотела развивать и отказалась... Ну, к ней, наверное, надо добавить Италию, которая, правда, ничего не развивала.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, она не развивала, поэтому я не спросил.

С.КИРИЕНКО: Да. Но давайте с другой стороны положим Францию, в которой 80% (у нас – 16%, у них 80%) электроэнергии производится на атомных станциях. Однозначная реакция – двигаться.

Важнейший показатель – Великобритания. Честно скажу, удивлен был, что Великобритания в свое время остановила свою программу и решение о ее возобновлении приняла после Фукусимы. При этом, ну, уж точно внимательно относятся британцы к общественному мнению.

Среди этого набора кого могу добавить? Очень показательна Турция. Не было ни одной атомной станции в стране. Вы помните, приехал премьер-министр Турции, ему задали здесь вопрос: «Будете строить после Фукусимы?»
Он сказал: «Слушайте, на землетрясениях падают мосты – из-за этого не перестают строить мосты. Надо понимать, какую технологию ты выбираешь и какого партнера ты выбираешь».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко. Такой простой вопрос Эль Джеко, простой вопрос: «Какая вероятность аварии на атомных электростанциях в России?» Такой, простой вопрос.

С.КИРИЕНКО: Там логика следующая идет. Значит, есть международные требования. Эти требования сегодня называются: отказы на атомной станции, связанные с безопасностью ее работы, жесткое требование 10 в минус 6 – ну, это означает не чаще чем одно событие в миллион лет. Но что важно (и это мы сейчас специально прорабатывали после Фукусимы), это отказы, связанные с потерей работоспособности станции. Ну, станция в связи с этим может перестать существовать. Но, вот, базовое требование, которое сейчас осознано всеми после Фукусимы, что по отношению к экономическим последствиям можно применять вот этот вероятностный анализ. А по отношению к безопасности должен быть детерминистский подход, то есть который говорит: «Ни при каких условиях».

Вот, стресс-тесты мы сейчас проводили для себя так. Мы с вероятностью 10 в минус 6, то есть раз в миллион лет можем допустить происхождение события, которое приведет к потери работоспособности станции и даже к тому, что ее придется закрыть полностью. Но даже при таких ситуациях ни при какой вероятности не должно быть выхода воздействия за пределы производственной площадки станции. Вот такие требования заложены во все стресс-тесты, которые проводились.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко. Кирилл меня ловит: «Хорошо, отходов нет. А отработанное ядерное топливо завозят?» - спрашивает Кирилл из Омска.

С.КИРИЕНКО: Да нет, конечно, Кирилл, ну что вы?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кирилл, видите? Не удалось поймать. Жаль.

С.КИРИЕНКО: Я давайте прямо точно расскажу, что есть. Еще раз. Вот, ни отходов, ни отработанного топлива.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Волнует людей.

С.КИРИЕНКО: Да. Единственное, что мы делаем (это, вот, чтобы тоже предельно точным быть), мы забираем к себе обратно... Вот сейчас у нас вместе с американцами большая программа идет, которая построена по принципу, что Россия забирает к себе высокообогащенный уран с исследовательских реакторов, которые Советский Союз когда-то построил по миру, а США забирают к себе высокообогащенный уран с исследовательских реакторов, которые американцы построили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это, вот, 123 вот этот. Нет?

С.КИРИЕНКО: Нет. Ну, 123 его не покрывает (оно действовало до этого). Это, скорее, вопрос безопасности. То есть поскольку этот уран представляет угрозу, если до него доберутся террористы, мы его забираем к себе. И у нас вообще законодательством закреплено: мы можем ввезти себе на территорию только топливо своего собственного производства. Если мы его производили, мы его можем забрать на переработку. Мы законом не можем ввезти и нет ни одного факта – мы не забираем чужое топливо, не забирали и не будем забирать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кирилл, вам ответили.

С.КИРИЕНКО: Кстати, я вот не успел на предыдущий, Алексей, ответить еще. Важный показатель (вот так, ну, чтобы это не было, знаете там, здесь вы мне про Германию, а я вам про Великобританию)...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет-нет, я думаю, что наши слушатели понимают.

С.КИРИЕНКО: Я скажу просто итоговую цифру. Вот, только что была генконференция МАГАТЭ, на которую... Знаете, интересная у меня такая человеческая зарисовка была. Вышел гендиректор МАГАТЭ господин Амано, кстати, японец, который сказал так, ну, почти не скрывая удивление, он сказал: «Знаете, вот мы сейчас собрали со всех стран в мире запрос, сколько они собираются строить атомных реакторов, и неожиданно увидели...» Мы-то думали, что будет пауза. До Фукусимы их прогноз был от 200 до 450, сейчас он дал прогноз от 90 до 350. То есть это означает, что верхняя планка 450-350, ну, то есть прошло всего полгода, она почти приблизилась. Целый ряд стран. Ну, собственно, вот там позиция китайцев, например, только что на конференции была следующая, что, «может быть, особо богатые страны типа Германии могут позволить себе выбирать, а нам надо обеспечить энергетическую безопасность, поэтому обсуждать здесь нечего – давайте обсуждать, какие технологии можно применять, какие станции можно строить».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, Китай миллион туда, миллион сюда, если что-то случится.

С.КИРИЕНКО: А не важно. Это относится к Великобритании, где так не считается, это относится к Турции, это относится к Вьетнаму.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко. Сергей, у нас 2 с половиной минуты, 3 вопроса у меня осталось серьезных. Первый вопрос. Медведев подписал указ, по которому стала возможна приватизация атомного флота России, баз и так далее.

С.КИРИЕНКО: Экономлю, сразу говорю. Нет, это ошибка.

Дмитрий Анатольевич подписал указ, по которому можно акционировать атомный ледокольный флот, но ни один ледокол и атомный ледокольный флот ни в какие частные руки попасть не может по определению. Все это сделано только для того, чтобы передать его в Госкорпорацию «Росатом», которая всегда остается государственной, приватизация не предполагается вообще, поэтому это просто путаница. И становится акционерное общество «Атомный ледокольный флот», все 100% акций передаются в Госкорпорацию «Росатом» и от имени государства ими будет управлять Росатом. Всегда останутся государственными.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ответил. «Первая в мире плавучая АЭС на Камчатке в закрытом городе подводников Вилючинске. А какой смысл тащить ее туда?
Там не нужно столько электроэнергии», - Игорь спрашивает.

С.КИРИЕНКО: Нужно. Ну, во-первых, это запрос Минобороны, это база Министерства обороны. Второе, Игорь, это вопрос цены. Сегодня на Камчатке довольно дорогая электроэнергия, поскольку она вся создается или на мазуте, или на угле, а газ, который туда идет, получается довольно дорогой. А потом это как раз уникальное место, это база флота, где несколько (не буду точную цифру говорить – это секрет), там несколько десятков атомных подводных лодок.
По сути, что мы делаем? Мы, по сути, привозим туда еще один реактор такого же типа, который стоит намного дешевле, чем подводная лодка, и работает он на благо людей на этой территории, то есть абсолютно защищенной территории.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это он создает новую угрозу, я бы вот так сказал.

С.КИРИЕНКО: Он не создает никакой новой угрозы, поскольку это база флота, охраняемая полностью. Но при этом он дает более дешевую электроэнергию. Да, и что важно: в отличие, кстати, от наземной станции это полное решение экологической проблемы. Мы его туда буксиром пригнали, он отработал свои 30 лет, мы его буксиром забрали и увезли, осталась зеленая площадка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Последний вопрос, 30 секунд. Ленинградская АЭС.

Мне пишут, что она разваливается, еще не успев построиться. Что вы можете сказать ленинградцам?

С.КИРИЕНКО: Да нет, конечно, ничего там не разваливается.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но, тем не менее, почему-то возникли вопросы.

С.КИРИЕНКО: Я знаю, почему возник такой вопрос. Действительно, летом этого года строителями были допущены ошибки, которые привели к тому, что... Когда идет строительство... Это, на самом деле, пока идут только железобетонные работы, строится железобетонный каркас, то есть это, в общем, не объект повышенной опасности. Строится просто железобетонная стенка. Вот на этой железобетонной стенке строители увлеклись и выгнали слишком большую, длинную арматуру. Вот эта арматура потеряла устойчивость и согнулась. Мы остановили там работы.

Более того, честно говоря, я тоже отнесся к этому крайне серьезно. С точки зрения безопасности атомной станции это вообще ни о чем, да? То есть арматуру срежут, бетон зальют заново... Но, тем не менее, принципиально важно, что на сооружение таких объектов как атомные станции даже нарушения общестроительных работ допускаться не могут. Поэтому в результате уволено
3 руководителя подрядной организации, проектного института и директор строящейся станции, который отвечает за контроль работы не в связи со значимостью события, а, скорее, знаете, чтобы другим неповадно было.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Кириенко, генеральный директор Росатома.

К сожалению, время истекло, но все вопросы я передам, Сергей, вам. Это частные вопросы. Если там были вопросы, на которые вы захотите ответить, мы разместим их на нашем сайте.

С.КИРИЕНКО: С удовольствием.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое. 18 часов 44 минуты.

Эхо Москвы]]> Thu, 06 Oct 2011 18:45:35 +0400 Агент 0707@rosatom.ru http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/ecc0cf804893b4a2898ecd426863e0b2 В атомной госкорпорации развернули беспощадную борьбу с хищениями и коррупцией

Электронный адрес 0707@rosatom.ru, включенный в заголовок этой статьи, известен во всех организациях Росатома. Это самый прямой и доступный канал связи между теми, кто не желает терпеть рядом с собой мздоимство и "откаты", мелкое воровство сослуживцев и мошеннические схемы "белых воротничков" с целью увода на сторону многомиллионных сумм и лакомых активов.

Помимо адреса электронной почты и обычного почтового есть еще телефон "горячей линии" - 8-800-100-07-07, по которому из любой точки страны работник Росатома и его дочерних предприятий может круглосуточно бесплатно позвонить, когда есть что сообщить о фактах хищения, мошенничества или других замеченных злоупотреблениях. Добровольным "агентам" и просто неравнодушным гражданам гарантируют независимость рассмотрения всех поступающих сообщений, в том числе и анонимных. А чтобы таких - без обратного адреса - обращений было меньше, продумана своя система обеспечения конфиденциальности. В особых случаях принимаются меры правой и административной защиты обратившихся.

До недавних времен проверками по этим обращениям занимался Департамент внутреннего контроля и аудита Госкорпорации "Росатом". Теперь к работе подключились сотрудники Управления защиты активов, год назад созданного в центральном аппарате. Возглавил новую структуру генерал-лейтенант милиции в отставке Виктор Братанов, который прослужил в органах правопорядка более  тридцати лет, а последние восемь был начальником ГУВД по Нижегородской области.

Начнем с самого острого. Весной этого года ушел со своей должности заместитель главы Росатома Евгений Евстратов, впоследствии против него было возбуждено уголовное дело, и с 19 июля он под стражей. Это первые результаты вашей работы?

Виктор Братанов: Хочу сразу внести ясность: громкие отставки и уголовные дела - совсем не главные показатели и уж точно не ориентиры, на которые мы нацелены. Противодействовать хищениям и мошенничеству в Росатоме начали задолго до моего прихода. И с самого начала мы ведем работу, не взирая на должности, связи, высокое покровительство или былые заслуги. Уже говорил и повторю еще раз: у нас нет табу на высоких должностных лиц. Нарушил, проворовался, пошел на сделку с совестью - отвечай.

Другое дело, что вскрывать такие факты очень непросто. Еще сложнее - доказать вину конкретного должностного лица. Тут мы самым тесным образом взаимодействуем с правоохранительными органами. Сферы их и нашей компетенции, как вы понимаете, строго разграничены. Мы никого не подменяем и подменять не собираемся.

РГ: Еще до того, как вы официально заступили на нынешнюю должность, распространилась информация, что глава Росатома призвал Братанова возглавить службу внутренней безопасности корпорации. А на поверку вышло - управление защиты активов...

Виктор Братанов: В том то и дело! Чем в понимании обывателя (да и не только обывателя) занимается служба внутренней безопасности крупной коммерческой структуры  - концерна, холдинга, корпорации? Отмазывает своих руководителей и сотрудников от прокуратуры, ФСБ, полиции - грубо говоря, защищает честь мундира. А мы - для сравнения - всего за полгода по собственной инициативе передали в правоохранительные органы полтора десятка материалов, которые могут содержать (в нашем понимании) состав преступления.

РГ: То есть быть основанием для возбуждения уголовного дела?

Виктор Братанов: Да. Но поскольку это уже не наша компетенция, мы и передаем такие материалы по назначению.

РГ: И каковы последствия?

Виктор Братанов: В трех случаях уже возбуждены уголовные дела. Остальные - в ходе проверки. С большой долей вероятности можно утверждать, что в ближайшее время еще несколько материалов обретут судебную перспективу.

Теперь позвольте вернуться к тому, что прозвучало в самом начале разговора. Задачи, поставленные перед нашим управлением, гораздо шире, они охватывают разные стороны коммерческой и финансовой деятельности корпорации, кадровой работы, защиты интеллектуальной собственности и коммерческой тайны. Отдельные большие темы - закупочная деятельность корпорации, строительство, а также защита активов при реализации внешнеэкономических проектов. При колоссальном объеме денежных средств, которые тут вращаются, очень велики и коррупционные риски

РГ: И на все хватает сил у сотрудников нового управления?

Виктор Братанов: А мы не одни. И не в пустом поле начинали. Есть Департамент внутреннего контроля и аудита, есть Департамент защиты гостайны и информации, есть другие подразделения. У всех свои функции, но мы тесно взаимодействуем.

РГ: Действуя порознь, коррупцию не одолеть?

Виктор Братанов: Конечно надо объединяться. Тут требуется деятельное участие сотрудников многих служб - кадровых и финансовых в том числе. Например, наши юристы уже внедрили механизм урегулирования конфликта интересов, сотрудники департамента закупок - провели отраслевую реформу закупочной деятельности, в Росатоме создан и работает Арбитражный комитет, функционирует "горячая линия".  Все это способствует профилактике нарушений и существенно затрудняет реализацию мошеннических схем.

Про "плотву" и "кашалотов"

РГ: Если я правильно понял, уходить в статистику и "мелочовку" вы не собираетесь. И число "посадок" - не ваш контрольный показатель?

Виктор Братанов: Точно нет. Это было бы странно - прийти сюда, получать хорошую зарплату, а всю работу свести к показной отчетности: вот, видите, за эти полгода на два процента больше выявлено нарушений, там - на три машины или четыре бочки ГСМ больше вернули, задержали столько-то несунов. И все тихо-спокойно - цифры собираем, складываем, процентик вверх пошел..

При этом я не хочу сказать, что несуны и мелкие воришки - не наш уровень. Что мы, мол, только на акул и кашалотов, а ершей и плотву не ловим. Это не правильно. Хищения, независимо от их масштаба, остаются хищениями. И со всем этим надо бороться.

РГ: А сотрудников в управление защиты активов вы как набирали? И кто они - экономисты, финансисты, милиционеры, следователи?

Виктор Братанов: Пришли очень компетентные люди из правоохранительных структур - ФСБ, МВД, прокуратуры, Следственного комитета. Их предыдущая деятельность, как правило, была связана с противодействием экономической преступности.

РГ: И почему они к вам перешли? Тут зарплата выше?

Виктор Братанов: Дело, скорее, в другом. Генеральным директором корпорации Сергеем Кириенко четко и внятно сформулирована задача - навести порядок. Этим занимались и прежде, до нас..

РГ: В одной из недавних публикаций ("Пришли, чтобы сесть?" - "РГ", 25.07.2011 г.) мы приводили цифры: в 2010-м на предприятиях атомной отрасли из-за различного рода злоупотреблений лишились должностей 35 руководящих работников. Еще 220 менеджеров понесли дисциплинарную ответственность.

Виктор Братанов: Немножко поправлю:  только в первой половине 2011 года 48 топ-менеджеров  предприятий Росатома привлечены к ответственности, 12 - уволены, по итогам проведенных проверок в правоохранительные органы передано 12 материалов для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Сейчас цели сформулированы более остро и более жестко. В Росатоме необходимо повысить эффективность внутренних механизмов  самоочищения. Чтобы в том числе и собственными силами выявлять коррупционеров и проводить профилактику. Это гораздо важнее, чем раз за разом ловить мошенников за руку и сдавать их прокурорам.

Наша задача сегодня - не просто "зачистить площадку", а отстроить работающую полноценную систему противодействия коррупции в отрасли, которая включает в себя внутренний контроль и аудит, контроль за соблюдением единого стандарта закупок и арбитраж, а также мероприятия по профилактике и предотвращению экономических преступлений

Отсюда - и создание нового управления, объединение усилий с другими подразделениями, и целенаправленная, предметная постановка задачи: искоренить метастазы коррупци в отрасли. Это, если хотите, тест на способность нашей корпорации навести порядок, опираясь на собственные силы. Что, объективно говоря, достаточно сложно. Потому что очень большой объем производственной деятельности и колоссальные денежные средства. Достаточно сказать, что в нынешнем году предприятия отрасли планируют закупить товаров и услуг на общую сумму свыше 420 миллиардов рублей. Из них 368,5 миллиарда - собственные средства корпорации, остальное - средства федерального бюджета

РГ: А где большие деньги, там велики соблазны что-то отщипнуть, увести в сторону или под благовидным предлогом банально прикарманить?

Виктор Братанов: Ну, конечно. Плюс ко всему наша определенная закрытость  была приманкой для коррупционных поползновений...

В рамках дозволенного

РГ: Методы своей работы приоткрыть можете? Вправе ли сотрудники вашего управления проводить какие-то следственные действия, дознание, контрольные проверки?

Виктор Братанов: Тут надо быть аккуратным в выражениях. На мой взгляд, колоссальная ошибка, когда службы безопасности (само выражение мне не нравится) разных фирм начинают влезать в компетенцию правоохранительных органов. На нас никоим образом не распространяется действие закона о полиции. Мы не субъект оперативно-разыскной деятельности. Мы не можем проводить какие-либо следственные действия или дознание. Мы проводим те или иные ведомственные проверки - в строгом соответствии с Положением о нашем управлении, которое соответствует нормативным актам и законодательству

РГ: Выявляете не только очевидные, но и не явные нарушения и связи?

Виктор Братанов: Да, в том числе аффилированность. И тут куда важнее не выявить уже свершившийся противозаконный акт, деяние, а его не допустить. И тем самым предотвратить ущерб для корпорации от увода активов и прямых хищений

РГ: Сколько сотрудников у вас в управлении?

Виктор Братанов: Сейчас уже восемнадцать - цифра, считаю, просто астрономическая...С введением нашего управления во всех структурных подразделениях корпорации, при каждом генеральном директоре, проведено разделение функций между внутренним контролем и аудитом и нашими компетенциями. Одновременно с этим приказом генерального директора Росатома рекомендовано создавать подразделения защиты активов во всех акционерных обществах и дочерних предприятиях.

РГ: И как встречают это "на местах"? Подозреваю, что привыкшие к единоличной власти руководители не в восторге от нововведения..

Виктор Братанов: По разному бывает. У нас нет такого подхода, что на тысячу работающих должно быть непременно пять сотрудников экономической безопасности. Надо исходить из объема денежных потоков, принимать во внимание специфику решаемых задач, конкретных программ и проектов, трезво оценивать коррупционные риски и возможность хищений. При этом мы прекрасно понимаем, что нельзя одним аршином мерить НИИ и крупное горнодобывающее предприятие. Для наглядности приведу пример: в 2007 году в Федеральном агентстве по атомной энергии было всего 7 контролеров, сегодня на предприятиях отрасли 357 контролеров и работников служб экономической безопасности.

РГ: Сотрудники по защите активов в дочерних и низовых структурах Росатома будут иметь двойное подчинение?

Виктор Братанов: В известном смысле - да. Основную зарплату они получают по месту работы, а премирование - уже по нашему представлению, с учетом реальных результатов. Таких специалистов мы будем тщательно подбирать и всеми способами поддерживать

РГ: А добровольцы, что звонят на "горячую линию" и сообщают о коррупции и хищениях, - их со счетов не сбрасываете?

Виктор Братанов: Ни в коем случае. В моем понимании это чрезвычайно важный канал обратной связи. И что особенно ценно - оперативный. За те девять месяцев, что я во главе управления, число обращений увеличилось. Значит,  доверие к нашей работе растет.

РГ: Вы защищаете своих информаторов?

Виктор Братанов: Да, порой приходится отслеживать судьбу таких людей. Потому что иногда против них пытаются включить административный пресс. Вплоть до увольнения. Бывают и неоднозначные ситуации, когда людьми двигает не только чувство справедливости, но и нанесенная обида.

РГ: А кто чаще обращается на "горячую линию" - ветераны или молодежь?

Виктор Братанов: Есть и те, и другие. Пользуясь случаем, хочу сказать, что именно сигналы и обращения по "горячей линии" побудили провести комплексную, с участием нескольких департаментов, проверку дирекции по ядерной и радиационной безопасности, которую возглавлял Евгений Евстратов. Вскрытые злоупотребления и степень его личной ответственности как руководителя комментировать не буду. Генеральный директор корпорации, как вы правильно заметили, свои выводы сделал еще в феврале, сменив руководство всего блока ЯРБ. А прочие оценки призваны дать следствие и суд

РГ: Ваши заградительные сети, если воспользоваться предложенными образами, расставлены не только на кашалотов и акул - попадаются и особи помельче. Что за повадки у этой "плотвы" и "ершей"?

Виктор Братанов: Вот, например, ситуация. Руководитель покупает, условно говоря, за две копейки дорогую служебную машину в личную собственность. А затем, когда взяли за руку, возвращает ее - понятное дело, с какими чувствами в наш адрес. Или когда жен проводят у себя или в аффилированных структурах в качестве работающих, а на деле - лишь получающих зарплату. И тоже возвращают неправедно "заработанное"

Там, где контроль хромает, могут банальным образом принять в строй незаконченный объект, а деньги, вырученные на этом, разделить и присвоить. Еще вариант: насыщают миллиардными контрактами некую фирму, входящую в контур управления госкорпорации, а потом продают эту фирму за десять тысяч рублей аффилированному лицу. Есть и более хитроумные схемы, о которых вряд ли стоит рассказывать со страниц газеты, чтобы не создавать себе и коллегам лишней работы

Вопрос без диктофона

Перед тем, как распрощаться, уже без диктофона, я задал собеседнику прямой вопрос: "С коррупцией борются во всех госструктурах. Но сор из избы предпочитают не выносить - поскольку это, мол, во вред репутации. А вас гендиректор Росатома не останавливает?"

Выдержав паузу, словно взвешивая - сказать - не сказать, Виктор Братанов достал из рабочей папки и положил передо мной служебную записку

- Вот ответ. На последней странице.

В документе на имя Сергея Кириенко излагались результаты проверки в отношении высокопоставленного должностного лица корпорации, приводились вскрытые нарушения, а в конце высказывалось предложение "рассмотреть возможность передачи собранных материалов в правоохранительные органы". Последняя фраза зачеркнута, а поверх нее, рукой главы Росатома - коротко и внятно: "Передать немедленно".

Мнение

Алексей Кишко, генеральный директор ЗАО "Группа "СвердловЭлектро" (СВЭЛ):

- Многие производители опасаются работать с крупными госкомпаниями из-за сложной и непонятной структуры закупок. И в этом отношении из всех систем закупок, с которыми нам приходилось работать как производителям трансформаторного оборудования, система закупок Росатома - самая простая, понятная и прозрачная. Во-первых, Росатом выставляет в открытом доступе свои планы закупок на год. Соответственно, производители оборудования могут уточнять технические параметры, планировать проведение разработок, технологическую подготовку. Во-вторых, результаты всех торгов также размещаются в открытом доступе, что позволяет исключить возможность подтасовки конкурсных заявок. Кроме того, очень важным и передовым шагом является обнародование всех изменений в ходе исполнения договора - появление дополнительных соглашений, появление новых условий в реализации проекта. Это дает возможность другим участникам контролировать чистоту контракта.

Статистика

В 2010 году всеми структурными подразделениями Росатома произведено открытых конкурентных закупок на 186,6 миллиарда рублей. За первые шесть месяцев 2011-го объем таких открытых процедур при организации закупок возрос почти вдвое и уже сопоставим с предшествующим годовым показателем - 169,8 миллиарда. В результате экономия от конкурентного снижения закупочных цен в прошлом году составила 19,7 миллиарда (11 процентов от суммы открытых процедур), за шесть месяцев нынешнего - 11,6 миллиарда (7 процентов). В том числе за эти полтора года сэкономлено более 4 миллиардов рублей, выделенных Росатому из федерального бюджета.


Александр Емельяненков, Российская газета]]> Wed, 05 Oct 2011 10:59:40 +0400 Директор НИИАР Владимир Троянов: "Для нас совершенно реально стать зам http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/42e6c780487ed86684cdc5426863e0b2

По словам президента Дмитрия Медведева, здесь сформировался и набирает обороты ядерно-инновационный кластер наднационального масштаба. "Он - один из крупнейших в мире, - отметил глава государства. - Во всяком случае, по плотности реакторов и по персоналу". И что особенно важно - развернута работа по проектам, которые отобраны и одобрены в рамках Комиссии по модернизации. "То, что я посмотрел, - поделился президент в начале заседания, - производит очень хорошее впечатление. Причем дальнейшее развитие этого кластера прямо связано с нашей сегодняшней повесткой..."

А в повестке дня был вопрос самый что ни на есть актуальный: подготовка специалистов по приоритетным направлениям модернизации и технологического развития экономики России. В "Росатоме" острую потребность в этом ощутили, может быть, раньше других. С учетом многообразия задач, решаемых в отрасли, толковые специалисты нужны по многим направлениям. Конкретно в Димитровграде решено создавать Центр обучения и переподготовки кадров по ядерным технологиям и медицине. Для этого госкорпорация вышла на сотрудничество с МИФИ, Ульяновским и Самарским госуниверситетами.


"Система подготовки кадров, где профессиональный отбор начинается уже в старших классах школ и одновременно работают и профильные гимназии, и физико-математическая школа-интернат, а также техникум и вуз - филиал МИФИ - это правильный подход, - поддержал димитровградскую инициативу президент Медведев и призвал создавать "такие цепочки" в других местах.


- Филиал МИФИ - а теперь это Национальный исследовательский ядерный университет - мы торжественно открыли первого сентября, - специально для журналистов уточнил мэр Димитровграда Николай Горшенин. - Сейчас в городе 123 тысячи человек, много молодежи. Недавно появился ледовый дворец, плавательный бассейн, другие объекты социальной сферы. Строим новый академгородок для специалистов. И все это, конечно, благодаря тому, что есть градообразующее предприятие - Институт атомных реакторов..

Услышав комплимент в свой адрес, слово взял директор НИИАР Владимир Троянов.


- Мы теснейшим образом связаны. Успех у нас - это успех в городе. Если мы что-то создаем в институте, это немедленно рефлексирует на город: рабочие места, зарплата, налоги в городскую казну. Помимо этого есть такие элементы инфраструктуры, на которые в значительной степени опирается город. Наш энергетический комплекс отпускает для горожан тепло и воду..

Владимир Троянов у руля НИИАР только первый год. До него институтом на протяжении многих лет руководил выросший тут же, в Димитровграде, Александр Бычков. Теперь он в Вене, заместитель генерального директора МАГАТЭ. На родине гордятся таким карьерным ростом своего земляка, не скрывая при этом надежд, что и в благополучной Австрии он не оставит своим вниманием ни город, ни новые проекты, которые тут всерьез затеваются. С этих проектов и начался диалог с нынешним директором НИИ атомных реакторов.

- Так совпало, что с вашим приходом в Димитровграде взяли курс на расширенный выпуск изотопов медицинского назначения. В первую очередь - короткоживущего изотопа молибден-99. Почему?

- Потому что из него генерируют технеций-99, а это важнейший материал для ранней диагностики онкологических заболеваний. В мире он широко используется. В США, насколько мне известно, этот показатель в десять раз превосходит то потребление, которые мы имеем у себя в стране. А значит, и такая медицинская услуга предоставляется в России в гораздо меньшем объеме, чем в развитых странах. Мы стремимся изменить ситуацию, чтобы современные методы диагностики стали более доступными для населения.


А молибден-99 - тоже изотоп с коротким периодом жизни. Он возникает как осколочный при делении ядер урана. Для этого в реактор помещается специальная мишень, ее облучают, а затем, в процессе радиохимической переработки, выделяют изотопы молибдена.

- Где еще в России владеют такой технологией?

- Есть кластер в Обнинске - Физико-энергетический институт и филиал Физико-химического института им. Карпова. И пока только там производят генераторы технеция. Там есть и реактор, на котором нарабатываются изотопы молибдена. До недавних пор они обеспечивали практически 100 процентов потребностей нашей медицины в этих материалах.


Но! Один реактор не может обеспечить постоянную и регулярную поставку, так как он должен останавливаться на перегрузку, плановые ремонты. Именно по этой причине - чтобы закрывать текущие потребности - поставки молибдена в Обнинск осуществляет наш институт. Буквально накануне ушел очередной контейнер, в котором 160 кюри молибдена. Это покрывает недельную потребность обнинского кластера в таком материале.

- И такую же потребность нашего здравоохранения в технеции?

- Пока - да.

- А в других странах какая ситуация? Как и откуда обеспечиваются такие поставки?

- В мире есть несколько организаций, которые обеспечивают потребности стран Европы, Азии и Америки. Но вот что характерно: для производства изотопов молибдена использовались, как правило, давно построенные реакторы - приспособленные. И рано или поздно их надо выводить из эксплуатации. Именно такая ситуация сейчас с реактором-наработчиком в Канаде

- Вы займете его место?

- Скажу так: возникла ниша для дополнительных поставок молибдена на мировой рынок. Помимо прочего (сертификация, качество) тут важнейшее условие - строго гарантированные поставки. Потому что больные не могут ждать - они уже подготовлены к соответствующей процедуре, находятся в клиниках. Мы обязаны в течение определенного времени и строго к назначенному сроку поставить продукт. Сбои недопустимы.

- Потому что продукт, образно говоря, скоропортящийся - период полураспада молибдена-99 всего 66 часов..

- Именно так. Мы три реактора одновременно задействуем на производство молибдена - они перегружаются по очереди, что гарантирует бесперебойные поставки. Сейчас это все еще в стадии освоения производства, мы пока не вышли на проектную мощность, но коммерческие поставки уже начались. Поэтому для нас совершенно реально стать заметным поставщиком на мировом рынке. От того, насколько четко и профессионально мы сработаем, будет зависеть здравоохранение во многих странах. Ответственность огромная, мы ее понимаем и пытаемся соответствовать.


- И когда заработаете в полную силу?


- На проектную мощность планируем выйти довольно скоро. Первая очередь, как я сказал, уже в состоянии освоения. Одновременно ведем строительство второй - ее запуск в 2012 году. А рынок мединских изотопов почти не ограничен - для тех объемов, которые реально на нашей базе производить\

- Проектная мощность - 2,5 тысячи кюри в неделю?

- Это когда будет введена вторая очередь - конец 2012-го и 2013 годы. Первая очередь может обеспечить до 800 кюри. Но пока, повторю, совокупная потребность медицинских учреждений России - 160 кюри в неделю

- Что подразумевает строительство второй очереди? Увеличение мощностей радиохимического производства?

- Да. Мы имеем возможность на действующих реакторах производить облучение необходимого количества мишеней. Дальше они должны поступать в горячие лаборатории - на радиохимическую переработку.

«Российская газета» ]]> Wed, 28 Sep 2011 15:53:35 +0400 Директор программы "Радиационные технологии" Росатома Михаил Батков: " http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/fbbd38004838315697849f3fe4f01b12
"Совместно с коллегами из профильных министерств и ведомств мы разработали проект программы развития ядерной медицины в России, которая позволит решить целый ряд важнейших задач, в том числе по качественному и количественному улучшению диагностики и лечения онкологических и кардиологических заболеваний, модернизации и обновлению технического оснащения российских медицинских учреждений, обучению специалистов. Реализация программы приведет к развитию рынка радиофармпрепаратов в стране за счет роста объема заказов. Цены на эти препараты существенно снизятся. По прогнозам, программа может быть утверждена уже в декабре текущего года", - сказал он.

По его словам, перспективы развития рынка изотопной продукции обсудят ведущие мировые специалисты в ходе 7-й Международной конференции по изотопам, которая открылась 5 сентября в Москве.

Батков напомнил, что Росатом обладает серьезным технологическим бэкграундом, поскольку "в советское время радиационные технологии активно и масштабно развивались и применялись во всех сферах народного хозяйства".

"В отрасли накоплен огромный опыт, сохранились профессиональные кадры, в общем у нас есть потенциал, есть знания и опыт для успешного развития этого направления", - сказал он.

Представитель атомной корпорации также сообщил, что Росатом существенно снизил цены на радиофармпрепараты, поставляемые на российский рынок.

"Мы сталкивались с жалобами пациентов и руководства медицинских учреждений на высокие цены на медицинские радиофармпрепараты. Корпорацией был осуществлен целый комплекс мер по снижению цен на них и начиная с лета текущего года цены на генераторы технеция и радиофармпрепараты с изотопом йод-131 значительно снижены", - сказал он.

По его словам, для дальнейшего снижения стоимости радиофармпрепаратов необходимо увеличение объемов сбыта.

"Произведено уже четыре отгрузки Мо99. В связи с планово-предупредительными работами на реакторе в ФГУП "НИФХИ им. Л.Я. Карпова", г. Обнинск, поставки изотопа Мо99 осуществляются на внутренний рынок. Сейчас осуществляется технологическая отладка производства, все идет в графике в соответствии с планом, утвержденным комиссией при Президенте РФ. Nordion готовится проводить сертификацию препарата. Таким образом, проект развивается", - добавил он.

Перспективы России занять существенную долю мирового рынка поставок Мо99 представитель Росатома отметил как высокие.

"Весь объем производства (Мо99) законтрактован в рамках контракта с Nordion. Думаю, что достижение Россией 20% доли на мировом рынке поставок Мо99 возможно в течение полутора-двух лет", - отметил он.

Генеральное соглашение о стратегическом сотрудничестве между ОАО "В/О "Изотоп" (поставщик изотопной продукции на российский и мировой рынки) и канадской компанией MDS Nordion было подписано 23 сентября 2010г.

Молибден-99 является основным изотопом, используемым в медицинских целях. Он распадается до короткоживущего изотопа технеций-99, с помощью которого, в свою очередь, в мире проводится до 30 млн. лечебных процедур в год (80% от общего объема всех диагностических процедур с использованием радионуклидов). Радионуклиды используются для уточнения диагноза и лечения при целом ряде заболеваний - в онкологии, кардиологии и неврологии. Госкорпорация "Росатом" планирует развернуть масштабное производство молибдена-99 на площадке ОАО "Государственный научный центр - Научно-исследовательский институт атомных реакторов" в Димитровграде. В настоящее время предприятия Госкорпорации "Росатом" выпускают 22% объема всех промышленных изотопов в мире, а по таким изотопам, как гелий-3 и никель-63, доля России составляет 100%.

ОАО "В/О "Изотоп" - уполномоченная компания Госкорпорации "Росатом" в сфере поставок изотопов.

MDS Nordion - глобальная компания со штаб-квартирой в Канаде, специализирующаяся на инновационных технологиях в медицине и радиотерапии. Основана в 1946 году. MDS Nordion производит широкий спектр продуктов, которые используются для производства радиофармпрепаратов (диагностика заболеваний сердца и разных форм рака), в том числе производит и поставляет на рынок медицинские изотопы молибден-99, йод-131 и йод-125, кобалът-60 и другие. Также производит оборудование для стерилизации медицинского хирургического оборудования и устройств, продуктов питания и косметики.

В России в той или иной степени функционируют более 100 подразделений радионуклидной диагностики, где проводятся in vivo исследования (введение препаратов непосредственно пациенту), более 200 лабораторий для радиоиммунологического анализа проб крови (ин-витро) и лишь 1 специализированное отделение радионуклидной терапии. По международным стандартам подобные диагностические подразделения должны быть как минимум в каждой многопрофильной больнице, а лечебные отделения во всех крупных онкологических центрах.

В мировой практике в настоящее время применяется свыше 130 различных радиодиагностических методов выполняемых на самой современной аппаратуре и с применением разнообразных радиодиагностических препаратов. В нашей стране используется не более 30 методик в ведущих научно-исследовательских центрах страны.


РИА Новости]]> Mon, 05 Sep 2011 15:28:41 +0400 Генеральный директор ЗАО «Гринатом» Михаил Ермолаев: Нам важно, как на http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/8c6ff90047e1b2329c11bfb08d2f8479
Многофункциональный общий центр обслуживания Госкорпорации «Росатом» (ЗАО «Гринатом») был организован решением Правления Госкорпорации в конце 2009 года. Росатом - первая из госкомпаний, в которой появился общий центр обслуживания. МФ ОЦО оказывает предприятиям отрасли услуги в области бухгалтерского и налогового учета, расчета заработной платы и информационных технологий. О том, как идет внедрение МФ ОЦО в атомной отрасли, нам рассказал генеральный директор ЗАО «Гринатом» Михаил Ермолаев.


- Михаил Юрьевич, на обслуживание в МФ ОЦО перешли 42 отраслевых предприятия, в том числе, такие гранды как Атомэнергомаш, АРМЗ, ТВЭЛ, Техснабэкспорт – сейчас уже можно говорить об экономии для этих предприятий? В конечном итоге, бухгалтерия и ИТ-поддержка стали для них дешевле?

- Да. При переходе на обслуживание в МФ ОЦО стоимость бухгалтерии и ИТ-поддержки для предприятия сразу снижается на 5% от текущих затрат. В 2010 году, в первый же год работы МФ ОЦО,  клиенты Гринатома сэкономили на формировании бухгалтерской, налоговой отчетности и ИТ более 15 млн руб.

- Каков ваш прогноз по дальнейшему снижению затрат предприятий отрасли?

- В ближайшие три года стоимость функций, передаваемых в МФ ОЦО, будет снижена на 20-30% от уровня затрат на момент перевода, а совокупный экономический  эффект от внедрения МФ ОЦО составит в период 2012-2014 более 3 млрд руб.

- А сам Гринатом хорошо зарабатывает на услугах для предприятий отрасли?

- МФ ОЦО создается не для зарабатывания денег внутри отрасли, а для снижения затрат предприятий на обеспечивающие функции. Поэтому все свои услуги мы перевыставляем предприятиям по нашей себестоимости.

- Переезд Гринатома в новый офис – это тоже снижение затрат?

- Да, новый офис дешевле почти на 20%, стоимость квадратного метра в год – 12 100 руб.

- Снижение затрат – это единственная цель создания МФ ОЦО?

- Нет, конечно, но это одна из основных целей наряду с повышением производительности бухгалтерий и ИТ-служб и повышением качества работы этих функций. На сегодняшний день для достижения показателей лучших российских компаний предприятиям отрасли необходимо повысить производительность бухгалтерий в 2,2 раза, а ИТ-подразделений – в 3,1 раза. В перспективе будем стремиться к уровню лучшей международной практики по производительности при параллельном повышении качества услуг.

- Как сейчас обстоит дело с качеством услуг Гринатома? Особенно учитывая большое количество предприятий, одно за другим переходящих на обслуживание в МФ ОЦО, и то, что Гринатом сам находится на стадии становления.

- Качество услуг – центральный для нас вопрос, особенно в условиях переходного периода. За большим объемом переводимых предприятий для нас принципиально важно не потерять текущий фокус на качестве услуг, мы уделяем этому очень много внимания. В целях нашей компании, в карте КПЭ моей и моих заместителей вес показателя по качеству услуг составляет 40%, то есть практически половину. В 2010 году индекс качества наших услуг составил 80%, что соответствует плановому уровню на период становления МФ ОЦО, на следующий год поднимаем планку индекса качества и показателя удовлетворенности до 85%.

- А кто оценивает качество услуг? Сами предприятия, клиенты МФ ОЦО имеют какое-то влияние на оценку качества услуг Гринатома? Или нравится-не нравится…?

- Именно предприятия, наши клиенты и оценивают качество услуг. Качество услуг зафиксировано в договоре между нами и предприятием, где отражены плановые параметры качества: уровень доступности ИТ-систем, время реакции на запрос, своевременность формирования бухгалтерской и налоговой отчетности. Все эти параметры отслеживаются ежемесячно, каждый месяц с предприятиями, которые находятся на обслуживании, мы подписываем акты оказанных услуг. Это формализованный, количественный метод оценки.

Плюс к этому для нас важно то, как нас воспринимают наши клиенты. Два раза в год мы в форме анонимного опроса проводим оценку удовлетворенности пользователей предприятий-клиентов качеством наших услуг. Стараемся выяснить, насколько в их восприятии мы сервисно-ориентированная организация, насколько доброжелательны наши сотрудники с клиентами, насколько они стремятся к решению их проблем. Это нельзя прописать в договоре, но это очень важно для нас.

- 42 предприятия, с одной стороны, это много, с другой стороны - до конца 2014 года количество предприятий на обслуживании в МФ ОЦО должно составить 240. Каковы планы на ближайшее будущее?

- До конца года мы планируем перевести на обслуживание в МФ ОЦО еще 35 предприятий по бухгалтерскому и налоговому учету и 32 по информационным технологиям.

- Как вы планируете централизованно обслуживать 240 предприятий, находящихся в разных концах страны?

- В целом модель централизованного оказания услуг стала возможной с развитием информационных технологий, поэтому по ряду услуг, например, бухгалтерскому и налоговому учету, расстояние не является проблемой. Но некоторые ИТ-услуги, например, организация и поддержка рабочего места пользователя, можно оказать только локально. Поэтому мы развиваем сеть филиалов, которые будут расположены в кластерах, где сконцентрированы предприятия атомной отрасли.

- Каковы ваши планы по развитию филиальной сети?

- У нас уже работают филиалы в Электростали, Коврове, Глазове и Новосибирске, которые оказывают услуги по ИТ-поддержке группам предприятий Топливной компании. До конца года количество филиалов достигнет 12.

- Внедрение МФ ОЦО – это серьезное изменение в работе предприятий, переходящих на обслуживание. У сотрудников этих предприятий много вопросов. Например, главных бухгалтеров предприятий интересует, кто после перевода предприятия на обслуживание несет ответственность за достоверность бухгалтерской и налоговой отчетности предприятия?

- Ответственность за достоверность и организацию бухгалтерского учета остается на генеральном директоре  и на главном бухгалтере, если он остается на предприятии после перевода. Если нам передаются и функции главного бухгалтера, то мы начинаем нести ответственность вместе с генеральным директором.

- А что если предприятию выставлены штраф и пени от соответствующих органов?

- После анализа причин, если выясняется, что ошибка была на стороне МФ ОЦО, то предприятию мы возмещаем штрафные санкции, но не более двух годовых сумм договора с этим предприятием.

- ИТ-директоров интересует,  когда предприятие переходит на обслуживание в Гринатом по ИТ-поддержке, он ограничивается исключительно ИТ-поддержкой или же развивает ИТ предприятия в целом?

-  Это взаимосвязанные вещи, безусловно, но разные услуги. Гринатом оказывает услуги по ИТ-поддержке, а развитие ИТ предприятия происходит в рамках Программы трансформации ИТ Госкорпорации «Росатом». Мы приходим не просто забирать предприятие на обслуживание, но приходим с учетом того, как ИТ-системы будут меняться на каждом конкретном предприятии в соответствии с Программой трансформации ИТ. Переход предприятия в МФ ОЦО должен осуществляться на новых целевых ИТ-системах, поэтому много зависит графика их внедрения.

- Сколько по времени занимает переходный период с учетом внедрения новых целевых систем?

- У нас по плану период стабилизации, когда отлаживаются все процессы взаимодействия с предприятием, составляет 3 месяца. Но он может быть увеличен до 6 месяцев, если переход в МФ ОЦО совпадает по времени с внедрением на предприятии ERP-системы.

- А что будет с сотрудниками бухгалтерской и ИТ-функций при переходе на обслуживание в МФ ОЦО?

-  Приоритет в трудоустройстве в МФ ОЦО отдается сотрудникам предприятий, переходящих на обслуживание, и знакомых со спецификой атомной отрасли. Так, костяк коллектива нашего филиала в Новосибирске составили сотрудники НЗХК. В Глазове наш филиал был создан с привлечением ресурсов инсорсинговой ИТ-компании ЧМЗ. Сотрудники, перешедшие на работу в наш филиал, будут привлекаться к реализации проектов Программы трансформации ИТ в 2011г.

- А что меняется для обычных сотрудников предприятия, переходящего на обслуживание в МФ ОЦО по бухгалтерскому учету и ИТ-поддержке? Раньше с различными вопросами они звонили в свою бухгалтерию и ИТ-отдел, а теперь?

- В  первую очередь, должно измениться качество услуг для обычных сотрудников. Условно говоря, они быстрее получат НДФЛ-2 или им быстрее организуют рабочее место. Изменится и номер телефона, по которому они звонят, у нас единый номер для всех предприятий на обслуживании – 1111.

- Росатом не единственная компания в России, у которой есть общий центр обслуживания – они есть у TNK-BP, СУЭКа, Северстали и других компаний. Как развивается модель общих центров обслуживания в России – изолированно, каждый сам по себе или вы общаетесь?


- Клуб компаний, у которых есть МФ ОЦО в России, пока немногочислен. Мы часто встречаемся, обмениваемся опытом. Относительно недавно была конференция в Красноярске, где собирались представители всех российских МФ ОЦО, обсуждали успехи, проблемы. В России все еще только начинается. Приятно, что Росатом в числе первых и в этом направлении.

Вестник «Станет Ясно»]]> Mon, 08 Aug 2011 11:10:57 +0400 Директор филиала «СевРАО» ФГУП «РосРАО» Валерий Пантелеев: «Опыт Росси http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/a5a43a8047b9e44b99f49932dd078209 Создание единой государственной системы обращения с радиоактивными отходами (РАО), работа над повышением безопасности хранения отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) часто требуют от российских атомщиков выполнения уникальных задач. Так, на базе Северо-Западного центра по обращению с радиоактивными отходами "СевРАО" в Гремихе Мурманской области прошла перегрузка реактора аварийной АПЛ с 170 килограммами высокообогащенного уранового топлива. В следующем году этот опасный объект прекратит свое существование. К 2013 году специалисты СевРАО разработают технологию подъема затопленных в советское время атомных подлодок и извлечения их реакторов. Как на Севере выполняются задачи по снижению радиационной опасности, и какие перспективы есть в работе с РАО и ОЯТ, рассказал глава СевРАО, вице-адмирал Валерий Пантелеев.


- Валерий Николаевич, расскажите, какие объекты входят в сферу ответственности СевРАО, и в чем заключается их важность для всей России.

- Когда создавался северный военный флот – ядерный щит страны, и гражданские суда – атомные ледоколы, наверное, их создатели до конца не представляли себе всего объема проблем, с которыми они столкнутся.
Это не только у нас. Я был в Швеции, которая задолго до нас начала заниматься вопросом хранения и утилизации РАО и ОЯТ. Во Франции приблизительно та же самая проблема – временные хранилища. Но они как-то решают цивилизованно, и у нас такие задачи стоят.

Ко времени создания перерабатывающих предприятий ядерные свалки в России уже, скажем прямо, были. В частности, в Мурманской области – в губе Андреева и в Гремихе. В Гремихе береговая техническая база была создана для обеспечения эксплуатации атомного подводного флота, в том числе для АПЛ с жидкометаллическим теплоносителем.

Сайда-губа создана для хранения реакторных отсеков лодок на срок 70-100 лет. Там сегодня 40 штук стоит, к сентябрю этого года будет 47. В губе Андреева у нас порядка 30-35 эшелонов ядерного топлива. Не настолько обогащенного, как в реакторах в Гремихе, но достаточно перерабатываемого. Также там хранятся результаты деятельности атомного ледокольного флота, ведь база создавалась изначально именно для хранения таких отходов. А потом уже пошли подлодки Северного флота.

- Что делается для того, чтобы уменьшить радиационную нагрузку на эти объекты и снизить их опасность?

- Задача поставлена – озеленить нашу землю. Впервые из Гремихи в декабре 2008 года вывезли абсолютно безопасно и цивилизованно кондиционное отработавшее ядерное топливо, в июне этого года вывезли некондиционное топливо с аварийных реакторов. В 2010 году из Андреевой губы вывезли эшелон ядерного топлива – а оттуда 40 лет никто не вывозил, и считалось, что это невозможно.

Три года назад мы впервые поставили шесть блоков АПЛ на Сайда-губу. Нигде в мире такого объекта тоже нет. А сегодня там уже стоит 40 блоков. И нигде в России нет цеха по подготовке и окраске и ремонта ядерных блоков. В августе 2011 года он будет сдан в эксплуатацию - впервые в истории страны и отрасли. И мы впервые начнем цивилизованно, то есть абсолютно безопасно для экологии и персонала красить эти блоки – чтобы потом они не представляли угрозы во время хранения.

- А какая польза для хозяйства страны? Столько высококачественного металлолома будет складироваться – и все?

- За 60-70 лет пройдет остаточная активность у тех отсеков, которые в Сайде стоят, и металл, из которого они сделаны, станет абсолютно безопасным. Его можно будет нормальным образом вернуть в народное хозяйство. А это в среднем тысяча тонн высоколегированной и нержавеющей стали с одного реакторного блока. Сегодня там приблизительно 40-50 тысяч тонн стали. А в итоге будет 120 блоков храниться – считайте, 120 тысяч тонн. И по мере вывода из эксплуатации и надводных кораблей, и подводных, и атомных ледоколов, это все будет пополняться. Этот объект будет существовать от 70 до 150 лет – по меньшей мере, и у нас будет какая-то промежуточная база хранения металла, который будет возвращаться для вторичного использования.

Вообще, Сайдинский проект - это огромный завод, поражающий воображение. По хранению блоков, по изготовлению отсечных блоков из трехотсечных - их разрезание на части, отправка на переработку, подготовка к длительному сухому хранению. Там будет на сто тысяч кубометров хранилище радиоактивных отходов, два комплекса по переработке ТРО и ЖРО.

- Но губа Андреева, наверное, самый сложный ваш объект?

- Помимо ОЯТ там еще порядка 17-18 тысяч тонн твердых радиоактивных отходов (ТРО) различной степени активности. Как раз 20 июля мы сделаем пробный рейс по вывозу ТРО - шесть 20-футовых контейнеров которые в свою очередь заполнены специальными маленькими полуторафутовыми контейнерами, всего около 100-150 тонн. Это означает, что мы официально делаем проект и получаем разрешение на вывоз. И делаем
только то, что абсолютно безопасно.

Вывозить будем на танкере "Серебрянка", который мы в свое время вместе с Атомфлотом переделали под вывоз контейнеров с ТРО. Несмотря на то, что танкеру уже более 30 лет, он в очень хорошем состоянии. Из Гремихи в свое время у него было четыре рейса – вез облученное ядерное топливо. Кроме того, уже в этом году мы получим новое судно "Россита" по перевозке контейнеров с ОЯТ и РАО, построенное в Италии. Груз мы повезем на третий филиал в Сайда-губе. Этот объект уже создан и допущен для временного хранения ТРО, пока там в 2013-14 гг. не появится комплекс для окончательной переработки таких отходов. В результате переработки в Сайде эти контейнеры из Андреевой губы будут готовы к окончательному захоронению.

- В Гремихе уже было несколько перегрузок реакторов АПЛ для дальнейшей переработки и утилизации. Расскажите, в чем уникальность таких работ?

- Честно говоря, то, что мы здесь делаем, происходит всегда впервые в отрасли, в стране. В 2005 году мы разогрели сплав на штатно замороженной АПЛ, и выгрузили активную зону реактора. В 2006 году мы впервые разобрались с аварийным ядерным реактором на жидкометаллическом теплоносителе. Когда его поднимали, то увидели этот свинцово-висмутовый сплав. Это такая интересная штука – он мягкий, не прилипает вообще ни к чему. Мы думали, что зона герметичная, но убедились, что нет. В 2009 году впервые разбирали аварийный реактор, на момент выгрузки которого в отдельных местах уровень радиации в полтора раза превышал смертельную дозу. И, наконец, 13 июля 2011 года выгрузили полный реактор с 170 кг высокообогащенного топлива. Меня тут спрашивали – а что будет, если уроним? А я отвечаю – да ничего не будет. В районе сотен километров вокруг.

- Какие же планы у специалистов СевРАО?

- Около 30 лет назад у архипелага Новая Земля была затоплена двухреакторная субмарина 645 проекта ("Ноябрь" по классификации НАТО), на глубине порядка 30-40 метров. Лодка очень мощная. В истории России осталось два последних непереработанных реактора с жидкометаллическим теплоносителем - один более-менее нормальный, второй - аварийный, с расплавленной зоной. Это ее реакторы. Если будет принято решение о подъеме этого корабля, то очень бы хотелось, чтобы не позднее начала 2012 года. Тогда в 2013 году мы разработаем проект подъема. А не позднее 2014 года этот корабль был бы уже поднят. Затем из этой субмарины надо изготовить трехотсечный блок, потому что поднятая подлодка, которая пролежала на дне 30 лет, на плаву в док не зайдет. И с 2015 года начать с ним разбираться. И за 2015-16 гг. я убежден, что мы с ним разберемся. Это центральный проект для Гремихи.

- Три этих объекта, да еще и с выполнением таких сложных задач, наверное, требуют больших объемов финансирования?

- Для того чтобы содержать губу Андреева, Сайда-Губу и Гремиху, нужно порядка 650 миллионов рублей в год. При этом третий объект, Гремиха, постепенно выполнит свои функции до конца, так как в основном он был предназначен для работы с реакторами АПЛ с жидкометаллическим теплоносителем. Поэтому когда дело дойдет до того, что мы будем извлекать из моря затопленный проект №645, переработаем и утилизируем его, то гремихинский функционал будет практически исчерпан, и мы сможем превратить этот объект в «зеленую лужайку».

Объем финансирования в 2011 году определен Минфином в 372 миллиона рублей на все три объекта. Деньги поступят, как только будет утверждена федеральная целевая программа по Гособоронзаказу. Также деньги на реализацию проектов в Андреевой губе и Гремихе выделяет Франция – около 200-250 миллионов рублей. Плюс есть небольшой бюджет порядка 30-35 миллионов для сбора и обработки ТРО, которые есть на объектах.

РИА "Новости"]]> Tue, 26 Jul 2011 11:57:46 +0400 Число абитуриентов, желающих поступать в НИЯУ МИФИ возросло http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/41a5e7004777281caed2ee9e1277e356 Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4


Проректор НИЯУ МИФИ Елена Борисовна Весна:  «Число абитуриентов, желающих поступать в наш вуз, несмотря на общее сокращение выпускников в стране, не только не сократилось, а даже возросло»


 - Елена Борисовна, как Вы оцениваете начало приемной кампании 2011 года?


- Статистика первых недель показывает, что число абитуриентов, желающих поступать в наш вуз, несмотря на общее сокращение выпускников в стране, не только не сократилось, а даже возросло. Это не случайно. Началу приемной кампании предшествовала большая подготовительная работа. Сотрудниками университета многое сделано для популяризации инженерно-технического образования, продвижения бренда НИЯУ МИФИ. Университет стремился по-новому подойти к традиционным профориентационным мероприятиям: участию в крупных выставках, днях открытых дверей, организации олимпиад, встреч со школьниками. Но главное, мы старались существенно расширить поле диалога с будущими абитуриентами. В этом году было реализовано несколько новых ярких проектов, среди которых следует отметить циклы популярных on-line лекций по физике и математике, конкурсы «Энергия молодости», «Энергия детства», проект «Школа Росатома», публичные лекции лауреатов премии «Глобальная энергия Е.П.Велихова и Ф.М.Митенкова, программы для учащихся в рамках «Дня карьеры» Госкорпорации «Росатом», экскурсии для школьников из различных городов России в ведущие лаборатории  и научные центры НИЯУ МИФИ, специальные программы для лицеистов НИЯУ МИФИ. Особое внимание уделялось работе с одаренными школьниками, развитию олимпиадного движения, привлечению школьников к проектной деятельности (олимпиада «Росатом», конкурс «Юниор»). Эти мероприятия должны помочь абитуриенту сделать правильный выбор своей будущей профессии.

 

Мы рады всем, кто пришел подавать документы в наш вуз. Для абитуриентов создана новая информационная система приемной комиссии, позволяющая поступающему самостоятельно заполнить  электронные формы регистрации до прихода в приемную комиссию. Предварительная регистрация в системе дает возможность познакомиться с направлениями и специальностями, на которые объявлен прием, выбрать конкурсные группы и приоритеты, а, в последствии, в режиме on-line следить за рейтинговым списком абитуриентов и результатами зачисления. Процедура приема документов максимально дружелюбна и упрощена. Разработанная система электронной очереди позволяет избежать утомительной траты времени: у абитуриента примут документы на любой факультет  в любой комнате для подачи документов, проверят правильность оформления и распечатают для подписи все необходимые бланки.

 

Вы, наверное, обратили внимание, что мы совершенно по-новому оформили помещения приемной комиссии, показав достижения НИЯУ МИФИ, возможности профессионального и карьерного роста в современной промышленности и науке. Особое внимание уделено главному работодателю наших выпускников - Госкорпорации «Росатом».

 

- А есть ли свои особенности набора в Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ»?

 

- Особенности набора в НИЯУ МИФИ определяются спецификой  распределенной по всей стране структуры нашего университета: в состав НИЯУ МИФИ наряду с головным вузом входят 23 региональных обособленных подразделения, каждое из которых, естественно, осуществляет прием абитуриентов. Сетевая структура приемных комиссий университета дает широкие возможности для учета пожеланий абитуриентов: абитуриент может подать документы в приемной комиссии любого регионального структурного подразделения НИЯУ МИФИ и быть зачисленными в любое  структурное подразделение НИЯУ МИФИ, реализующее программы как среднего, так и высшего профессионального образования. Нет необходимости везти документы в другой город и ждать информации о зачислении. Можно поехать к месту обучения после зачисления, став студентом НИЯУ МИФИ.

 

Кроме того, поступающим в НИЯУ МИФИ предоставляются уникальные возможности участия в  программах академической мобильности  внутри сетевого университета. Уже разработаны образовательные программы, которые предполагают обучение на разных курсах в разных структурных подразделениях университета: например, первые два года студент обучается в Обнинске, затем  один год - в Москве (практика в ведущих лабораториях и научных центрах), далее – работает над подготовкой квалификационной работы в крупных научных центрах и организациях региона и т.п. Примером подобной траектории является  программа «Физика высоких плотностей энергии» по направлению «Физика», подробную информацию об этой программе можно найти на нашем сайте.

 

- А чем отличается приемная кампания этого года?

 

- Основной особенностью приемной кампании 2011 года является то, что мы принимаем на образовательные программы по стандартам 3-го поколения (ФГОС-3). Преподавателями университета разработаны учебные программы нового типа. Поступающие в этом году получат наряду с отечественным документом об образовании приложение к диплому международного образца.

 

В рамках перехода на уровневую систему образования в вузе появились новые перспективные направления подготовки: ядерная медицина, нанотехнологии и наноматериалы, экономическая безопасность и др. Для абитуриентов немаловажно и то, что увеличилось число бюджетных мест, а также существенно увеличилось число мест в общежитии. Кроме того, университет ввел специальные программы для одаренных студентов - первокурсников: победители и призеры олимпиад, обладатели высокого балла по результатам сдачи ЕГЭ, выпускники лицеев при НИЯУ МИФИ  получат повышенные стипендии с первого дня обучения.

 

- Елена Борисовна, что бы Вы хотели пожелать абитуриентам 2011 года?

 

- Стать студентами нашего университета. Перед поступающими в НИЯУ МИФИ открываются прекрасные возможности получить образование самого высочайшего уровня. Наши выпускники - одни из самых высокооплачиваемых и востребованных в стране. Для них нет проблемы поиска работы ни в России, ни за рубежом. Диплом НИЯУ МИФИ признается и высоко котируется во всем  мире. Учиться в НИЯУ МИФИ, хотя и сложно, но очень интересно. Недаром девиз наших студентов: «Дорогу осилит идущий!»


НИЯУ МИФИ]]> Mon, 04 Jul 2011 18:10:40 +0400 "Пока все будет в пределах разумного, это не похоронит ядерную энергет http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/57ccdf80476176d3af48ef9e1277e356
— Может ли авария на японской АЭС "Фукусима-1" остановить развитие "мирного атома" в мире?

— Атомная энергетика — это благо, которым люди должны научиться пользоваться. Во-первых, потому что АЭС могут обеспечить растущее энергопотребление в странах, где правительства намерены ускоренно повышать уровень жизни населения. Прежде всего речь идет о Юго-Восточной Азии, где сконцентрирована большая часть населения планеты. Доказано, что именно энергетическая обеспеченность является залогом экономического развития, и запретить этим странам бороться с бедностью никто не имеет морального права. А энергетически обеспечить экономический рост можно, только развивая атомную энергетику. Во-вторых, АЭС — это экологически чистый источник энергии. Если на секунду представить, что закрылись все АЭС в мире, то количество выбрасываемого в атмосферу СО2 увеличится на четверть. И в-третьих, атомная энергетика — это платформа для технологического роста.

Конечно, безусловным приоритетом является гарантия безопасности для населения. Но хочу напомнить, что после аварии на "Фукусиме" ни один человек от радиационного заражения не погиб, территория выброса локализована. Проанализировав ситуацию, большинство стран, реально развивающих атомную энергетику, не сделали заявлений о том, что собираются закрывать АЭС. Наоборот, большинство стран подтвердили, что намерены продолжать реализацию всех своих атомных планов.

Из серьезных участников, сошедших с дистанции, речь может идти о Германии и Швейцарии, которые продекларировали, что планируют в перспективе закрывать атомную энергетику. Уверен, что даже в такой богатой стране, как Германия, это обернется сильным повышением цен на электроэнергию. Думаю, что они не смогут заместить АЭС возобновляемыми источниками энергии. Скорее всего, они будут вынуждены строить новые ТЭС на газе или угле. Что точно не добавит им никакой радости в связи с ростом выбросов углекислого газа в атмосферу, за сокращение которых так ратуют "зеленые".

— То есть Росатом не пересматривает свои планы по строительству АЭС за рубежом?

— Нет. Мы понимаем, что после "Фукусимы" необходимо учитывать то, что происходит с общественным мнением. И в протоколе довильской встречи G8 поддержаны инициативы по выработке наднациональных стандартов безопасности, с которыми выступил президент Дмитрий Медведев. Мы считаем, что ключевая роль здесь должна быть за МАГАТЭ как за профессиональной организацией в сфере ядерной энергетики. Сейчас пора уже разрабатывать эти стандарты. Это, безусловно, может в какой-то степени повлиять на сроки строительства: государства могут захотеть подробнее изучить проекты АЭС, получить дополнительную экспертизу, лишний раз проверить, что по части безопасности все нормально. Но мы не считаем, что это слишком сильно сдвинет сроки.

— Может возникнуть вопрос, окупается ли строительство новых блоков с максимальными мерами безопасности?

— Любую самую благую идею можно, конечно, довести до абсурда. С другой стороны, в современных станциях, которые мы строим, и так уже до 70% затрат идет на системы безопасности. Это касается и нашего проекта АЭС-2006, который мы сейчас реализуем и в России, и за рубежом: это поколение 3+ с сочетанием как активных, так и пассивных систем безопасности. Все это дает нам основание говорить, что эти станции с точки зрения безопасности находятся на очень высоком уровне. Если говорить о каких-то международных стандартах безопасности, которые могут быть приняты после "Фукусимы", то это как раз тот самый уровень, который мы сегодня реализуем в своих проектах. Поэтому в цены уже все заложено. Цена, безусловно, может расти, но это зависит от национальных регуляторов, которые определяют конкретные требования к АЭС. Но мы уверены, что пока все будет в пределах разумного, это не похоронит ядерную энергетику.

— Если сравнивать стоимость российских проектов АЭС с основными конкурентами, можно ли говорить о том, что Росатом пока выигрывает? Или, например, компании из КНР уже могут строить дешевле?

— Смотря что с чем сравниваем. Если мы говорим про поколение 3+, то здесь мы безусловные лидеры по цене. Французы делают дороже, американцы стараются приблизиться, но мы, по нашим оценкам, пока их опережаем. Хотя эта калькуляция всегда очень сложна. АЭС — это не стиральная машина, любой проект уникален, он должен учитывать особенности территории, сейсмику, характеристики воды, использующейся для охлаждения, и так далее. Есть также пожелания заказчика, который может требовать дополнительных систем безопасности и применения более дорогого оборудования.

— Какую долю на мировом рынке строительства АЭС сейчас имеет Росатом?

— 25%. Цифра все время меняется, сейчас в мире строится примерно 52 блока на АЭС, из них 15 наших. А на горизонте 20 лет мы оцениваем потенциальный рынок только за пределами России в 80 энергоблоков. Цифру в 28-30 энергоблоков до 2030 года мы считаем для себя абсолютно реалистичной.


«Коммерсантъ», Владимир Степанов]]> Mon, 27 Jun 2011 16:34:09 +0400 Если поставщик не идет в «Росатом»... http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/f75acf00473bfc3aae88aee51e8d36b7

Одним из условий эффективной закупочной деятельности в атомной отрасли является обеспечение конкурентной среды, открытости и привлечение максимального количества поставщиков. В 2011 году к единому отраслевому стандарту закупок присоединились уже более 200 организаций отрасли. Госкорпорация «Росатом» продолжает совершенствовать систему закупок и считает одной из основных задач информирование рынка. С этой целью проводятся форумы поставщиков атомной отрасли. Об итогах апрельского форума «АТОМЕКС-Северо-Запад» и о планах Госкорпорации «Росатом» по совершенствованию системы закупок рассказал в интервью Nuclear.Ru директор Департамента методологии и организации закупок Роман Зимонас.


Nuclear.Ru: Как Вы оцениваете результаты второго форума «АТОМЕКС-Северо-Запад»?

Р. Зимонас: В основном – положительно. Мы пытаемся проанализировать организационные моменты, интерес поставщиков к конкретным темам, чтобы все это учесть при проведении следующего форума. Пока актуальность таких встреч не пропала, а только растет. Растет и количество участников, их активность и открытость к диалогу. Если на первом форуме часть поставщиков с недоверием относилась к информации, то сейчас ситуация изменилась. Многие из них уже работают в системе закупок Росатома и, соответственно, у них появляются интересные вопросы. Все прошедшие форумы были не менее важными, каждый из них на том или ином этапе решал определенные задачи. Целью первого форума было донести информацию о системе закупок и последующем ее развитии. За год в системе закупок произошло много изменений, о которых непременно стоило рассказать.

Nuclear.Ru: На Ваш взгляд, удалось ли создать эффективный механизм обратной связи с поставщиками?

Р. Зимонас: Форум собрал около 200 участников. Конечно, круг компаний, работающих с атомной отраслью намного шире – более 3000. И форум, в данном случае – эффективный инструмент обратной связи с действующими и потенциальными поставщиками. Сегодня у нас есть понимание того, что форумы надо проводить, причем увеличить их масштаб и разделить работу по нескольким направлениям. Что касается количества дней проведения, то их, напротив, увеличивать не нужно. Самым важным является первый день.

Nuclear.Ru: То есть формат менять не планируется?

Р. Зимонас: В целом - система работает. Стоит внести небольшие коррективы, по аналогии с форумом «Госзаказ», на который приходят специалисты и задают интересующие их вопросы. Сегодня в атомной отрасли, как и в любой другой, есть поставщики активные, малоактивные и пассивные. Активные поставщики всегда в курсе событий: знают наш сайт, регулярно просматривают информацию на нем, звонят по интересующим их вопросам, принимают участие в форумах и выставках. У таких поставщиков вопросов по системе закупок уже практически не возникает. Много вопросов - у тех участников, кто пришел на форум впервые. Мы готовы отвечать на них, а также предлагаем новичкам системы закупок пройти обучение на курсах, которые мы организовали. Довольно большой пласт – это пассивные поставщики. У них нет желания задавать вопросы, участвовать в наших мероприятиях, изучать наши документы. Нам же интересен любой поставщик. Поэтому наша задача не только привлечь как можно больше поставщиков, но и сделать систему закупочной деятельности для максимально понятной и прозрачной. Для этого у нас утвержден ряд мероприятий. Например, мы собираемся рассылать всем потенциальным поставщикам буклет, в котором доступно и лаконично разъясняются основные элементы системы закупок – информация о нашем сайте, едином стандарте, системе обучения, о том, какие торги мы проводим, как в них участвовать, какие документы надо подготовить. По сути, некий ликбез. Помните крылатое выражение «если гора не идет к Магомеду…»? Вот и мы решили, что сами будем двигать эту «гору» к тем, кто может предложить нам продукцию. Кроме того, мы проводим анкетирование на сайте www.rosatom.ru, планируем рассылать опросные листы. У нас запланированы круглые столы, в формате «чаепития» - где поставщики смогут обсудить актуальные вопросы по системе закупок с Генеральным директором Госкорпорации «Росатом». После того, как мы выяснили, что рынок не достаточно информирован о существовании нашей закупочной системы, о ее прозрачности и открытости, нами был создан Внешний совет по повышению прозрачности, первое заседание которого состоится уже этим летом. Если подытожить, я считаю, что на 90% мы систему закупок создали, остается работа по оптимизации.

Nuclear.Ru: Какие же вопросы задают активные поставщики?

Р. Зимонас: Их вопросы больше касаются не самой системы, а технических заданий. К примеру почему на той или иной стройке выставляется какой-то участок, а не весь модуль, почему закупки оборудования разбиваются по лотам и т.п. Ведь здесь есть определенная специфика: электрическая часть, тепловые элементы. Т.е. разговор переходит в профессиональную плоскость - как сформировать лот таким образом, чтобы не ограничить конкуренцию, и в то же время не потерять надежность того узла, который будет в итоге сформирован после всех этих поставок и строек. Мы непременно будем решать такие задачи. И здесь, по всей вероятности, нам понадобится помощь продвинутых поставщиков, которые могут что-то дельное предложить на ту или иную тему. Ведь можно, конечно, и всю АЭС одним лотом выставить, но кто на нее выйдет в итоге? Поэтому вопрос о дроблении на лоты или об объединении в лоты определенных работ, поставок и оборудования является предметом дальнейшего обсуждения и выработки новых подходов. Скорее всего, выход в том, чтобы как можно детальнее проговорить это с большим количеством поставщиков и подрядчиков, заранее провести мониторинг возможностей рынка по предложению нам комплексной поставки. Ведь мы заинтересованы в том, чтобы на одной площадке в полтора квадратных километра не толкались сорок пять подрядчиков. Но, в то же время, мы не хотим ограничивать конкуренцию. Все эти вопросы также возникали в ходе форума. Второй проблемой, о которой я упомянул, является ощущение того, что пока не весь рынок знает о системе закупок, и не очень верит в нее.

Nuclear.Ru: Неверие связано исключительно с незнанием?

Р. Зимонас: Тут одно из другого вытекает. То есть поставщик, который не участвовал в закупках, слышал, что все говорят, что к этим закупкам «не подойти». Поэтому он уверен, что подавать заявку бессмысленно, он заранее обречен на провал. Этот барьер надо переломить, и задача на 2011 год - повысить информированность, привлечь новых участников, обучить их. В частности, до конца лета постараемся открыть специальную консультационную комнату, куда может прийти любой поставщик, и где ему еще раз все детально объяснят. Рассчитываем, что наши шаги, направленные на повышение информационной открытости, будут эффективны. В этом случае, будем развивать направление и в следующем году.

Nuclear.Ru: Площадкой для внешнего совета является Госкорпорация «Росатом»?

Р. Зимонас: Да, мы являемся площадкой. Сейчас мы привлекаем министерства, ведомства, экспертов, журналистов, любые заинтересованные стороны, которые могли бы нам что-то посоветовать в части как развития системы закупок, так и повышения информированности рынка.

Nuclear.Ru: Какова будет периодичность таких встреч?

Р. Зимонас: Думаю, как минимум, раз в квартал. Ожидать, что нам сразу же предложат что-то глобальное, о чем мы не думали раньше, не стоит. Например, мы думали о реестре исполнения договоров, и будем его вводить в этом году. Понятно, что мы создали все для того, чтобы сделать максимально прозрачным и объективным выбор поставщиков и подрядчиков. Однако всегда остается проблема демпинга, так как после того, как поставщик был выбран на определенных условиях (сроки, численность, цена, этапы выполнения работ) возникает вопрос: на самом ли деле эта работа была выполнена в те сроки и за те деньги? Для того чтобы и это тоже сделать прозрачным, нужно создать реестр исполнения договоров, который позволит просматривать всю информацию по каждому договору: когда он был заключен, на какую сумму, как идет выполнение работ. Таким образом, реестр создается для привлечения общественного контроля, и мы говорили об этом на форуме. Проблема в том, что такое огромное количество закупочных процедур невозможно проконтролировать внутренними контролерами, специальными органами и службами. Работа в этом направлении активно ведется, но она, как правило, ведется по факту. То есть ревизионная комиссия проверяет по факту всю деятельность конкретного заказчика. По факту, мы можем выявлять какие-то нарушения, кого-то наказывать, увольнять, передавать дела в правоохранительные органы. Но, к сожалению, момент уже упущен. Перед нами стоит задача вообще предотвратить возможность совершения таких некорректных, неэффективных, коррупционных сделок, привлечь общественный контроль, и, прежде всего, самих же проигравших поставщиков. Они, в свою очередь, могут пожаловаться экспертам антикоррупционных образований, журналистам, всем кто имеет желание помочь в обеспечении эффективности закупочной деятельности.

Nuclear.Ru: Как будет технически работать этот реестр?

Р. Зимонас: Ежедневно будет поступать информация бухгалтерского учета (прошел или не прошел тот или иной платеж, акт выполненных работ), будет опубликован график, по которому должен идти договор, с отражением фактической информации по его исполнению. Поэтому если по наступлению срока в реестре ничего не появляется, можно начинать бить тревогу. У нас также создан Центральный арбитражный комитет (ЦАК). Это, по сути, первое окно, куда поступают жалобы. При выявлении нарушения, ЦАК останавливает процедуру сделки. Если у комитета недостаточно компетенций, существует внутренняя служба экономической безопасности. То есть создана «рабочая» цепочка: общественный контроль выявил, ЦАК заблокировал, дальше разобрались, есть нарушения или нет. Если степень нарушения превысила все разумные пределы, то к работе подключаются органы экономической безопасности и правоохранительные органы.

Nuclear.Ru: В прошлом году в ЦАК поступила 331 жалоба. Какие основные претензии у поставщиков?

Р. Зимонас: Важнейший момент заключается в том, что мне ЦАК не подчиняется, и я не вхожу в его состав. Это сделано осознанно, чтобы методологи и закупщики не могли влиять на результаты контрольной работы. Департамент закупок формирует методологию и несет ответственность за результат по всей системе закупок. Во всяком случае, «серьезность» нарушений снижается. С формальными нарушениями и ошибками мы собираемся бороться с помощью автоматизации. Например, пока все данные не будут введены правильно, система не даст вывесить их в закупочную документацию на сайте госзакупок. Пока люди делают это в ручную с помощью «Word» и «Excel», присутствует человеческий фактор: отвлекся, забыл, что что-то не исправил, пришел кто-то другой, взял документы и подшил. Порой доходит до смешного. К примеру, когда мы закупали таблички для кабинетов в госкорпорации, к нам обратились поставщики с жалобой, что среди требований было наличие лицензии Ростехнадзора на работу на особо опасных объектах. То есть исполнитель случайно скрепил этот документ с другим. Автоматизированная система исключит подобные оплошности.

Nuclear.Ru: Вы затронули тему автоматизации, перехода на электронный документооборот. Сегодня это одна из главных проблем в отрасли. Каких успехов на этом пути удалось достичь?

Р. Зимонас: Технически система почти создана: написаны инструментарий и программный продукт. На 50% система уже внедрена в отрасли: внедрено планирование, модуль подготовки процедур. С мая мы начнем внедрять блок проведения процедур, то есть электронную торговую площадку. Остается только интеграция с бухгалтерским учетом, чтобы получить замкнутый цикл информации по сделке: как она была запланирована, когда прошла процедура, кто был выбран, с какой ценой, дата заключения договора, как по нему пошло исполнение. В этом году мы рассчитываем полностью завершить автоматизацию и со следующего года получать всю отчетную информацию из автоматизированных систем.

Nuclear.Ru: В прошлом году впервые была сформирована программа закупок Госкорпорации «Ростатом». Какой опыт можно будет применить при формировании программы на следующие годы?

Р. Зимонас: Для нас это было впервые. Сам план закупок получился правильным, но отражал реальную потребность на 80%. Поэтому первое, что нужно развивать, – это достоверность и обоснованность этого плана. В первый год мы разрешили делать ежемесячные корректировки плана, понимая, что пока компаниям сложно осуществлять квартальное или годовое планирование, не меняя своих подходов. Первый опыт, раскрыл для нас две проблемы. Во-первых, нужно повышать качество планирования. Во-вторых, ряд наших организаций, прежде чем запланировать свои заказы, получают их во внешней среде, либо внутри отрасли на торгах. То есть до конца они спланировать не могут и ставят вопрос, получат ли они заказ, победят ли они в торгах или нет. Поэтому первое, что нужно будет совершенствовать, переходя на квартальную основу, - это достоверность плана и качество планирования. Формат, который мы применили, давно существует в других организациях. Мы постарались весь этот опыт учесть, определить, какая информация представляет наибольший интерес для нас и поставщиков. Остается задача по повышению достоверности и качества. С 2012 года мы планируем ввести требования по ограничению количества корректировок. Если поставщик будет ежемесячно корректировать план, то к нему начнут применяться определенные санкции.

Nuclear.Ru: Каким образом будет повышаться ответственность закупающих подразделений? Внедрена ли новая система оценки эффективности на предприятиях?

Р. Зимонас: Да, система оценки эффективности уже в конце апреля доведена до всех предприятий. Сегодня мы продолжаем получать поручения. В частности, поступило поручение Президента РФ о том, что мы должны на 10% в год снижать затраты на приобретение товаров и услуг в течение трех лет.

Nuclear.Ru: Каким образом это возможно осуществить?

Р. Зимонас: Конкуренцией и переговорами с поставщиками, жестким контролем за ценообразованием, за начальными ценами, за характеристиками оборудования. Вопрос в том, что сейчас должны появиться более жесткие КПЭ (ключевые показатели эффективности) сотрудников закупающих предприятий. Все эти КПЭ в основном введены, но, скорее всего они будут подлежать корректировке, потому что не только от нас зависит, какие требования выставляются к закупщикам. Кроме этого, мы отдельным документом хотим ввести методические рекомендации по применению санкций за нарушение стандарта. Этот документ находится не в плоскости КПЭ. Есть грубейшие нарушения стандарта, которые уже не вписываются в КПЭ. В таких случаях предусмотрены отдельные процедуры, вплоть до увольнения. Например, грубейшим нарушением является заключение договора с поставщиком не на ту продукцию, поставку которой он выиграл, а на продукцию с другими техническими характеристиками, по более высокой цене и с другими сроками поставки. Здесь будет введен отдельный документ. Он уже разработан и находится на рассмотрении руководства. Скорее всего, в ближайшее время выйдет приказ по Госкорпорации «Росатом».

Nuclear.Ru: В 2010 году экономия при проведении закупочной деятельности составила порядка 20 млрд рублей. Какие механизмы позволяют добиться таких показателей?

Р. Зимонас: Механизмы очевидны. Прежде всего - это сама конкуренция, конкурентные процедуры. Второе, и над этим мы сейчас активно работаем – создание как можно большего числа конкурентов на каждой процедуре, что серьезно позволяет снизить цену. Именно поэтому большой пласт нашей работы составляет - информирование рынка и привлечение новых поставщиков и подрядчиков. Мы применяем очень полезный инструмент – «переторжку», который дает возможность добавить в закупочную процедуру эффект неожиданности. То есть по решению заказчика может быть повторно проведена процедура подачи предложения. Всем, кто подал заявки на конкурс, предлагается в течение двух дней подумать еще раз над своей ценой и дать предложение по снижению.

Nuclear.Ru: Это касается только цены?

Р. Зимонас: Да. Технически ничего не меняется, в том числе условия договора. Мы понимаем, что за эти два дня даже при малом количестве участников, никто ничего по существу обсудить не успеет. Поэтому шанс сговора минимален. Во-вторых, поставщики до конца не знают, применим ли мы эту процедуру или нет. Были ситуации, когда три участника дают практически предельную цену, а один дает сразу минус 40%. Я считаю, в подобном случае нет смысла проводить переторжку. Если коллеги не посчитали нужным дать снижения по цене, то победа тут же отдается тому, кто дал минус 40%. Министерства и ведомства все-таки придерживаются консервативного мнения, а именно, что самой лучшей процедурой является аукцион, который позволяет до бесконечности снижать цену. Но в такой ситуации, особенно при небольшом количестве участников есть вероятность сговора. Плюс к этому, снижение цены на 0,5-1% может превратиться в очень длительную процедуру, с необходимостью регулировать каждый шаг. А переторжка –новый элемент, который, кстати, десять лет применялся в РАО ЕЭС. Теперь мы активно используем этот инструмент в Госкорпорации «Росатом». В итоге все, что мы делали в течение 2010 года, позволило нам добиться экономии в 20 млрд. рублей. Во-первых, мы ограничили бесконечное желание заказчиков повышать требования к закупаемой продукции и к участникам. Мы ввели типовые критерии оценки, типовые критерии к участникам процедур, взяли в свои руки проведение конкретных процедур. Процедуры на сумму более 100 млн. рублей проводятся на уровне ОАО «Атомкомплект», который является дочерним обществом (100% акций) Госкорпорации «Росатом». Там происходит вычитка всей документации, ее проверка. Атомкомплект сам не принимает решения, но его задача проверить документацию таким образом, чтобы заявки не были отклонены по формальному признаку. Кроме того, он следит за тем, чтобы в документации не было написано всякой ерунды, которая не позволяет создать нормальные конкурентные условия для участника. Только Атомкомплект позволил обеспечить почти половину той экономии, о которой мы говорим.

Nuclear.Ru: Можно ли спрогнозировать экономию на 2011 год?

Р. Зимонас: Спрогнозировать сложно. Мы создали рыночные условия для поставщиков-подрядчиков, но я не могу прогнозировать, как рынок будет дальше себя вести по отношению к нашим потребностям. Тут начинает работать рыночный механизм. Если спрос превысит предложение, то, скорее всего, нам не удастся сильно снижать цены по тем или иным элементам. Если нам удастся по каким-то видам продукции привлечь большее количество участников, значит, предложение превысит наш спрос, и тогда с очевидностью можно рассчитывать на серьезное снижение. Пока я считаю, что есть все для того, чтобы держаться на уровне 10%. Вместе с тем, мы еще не привлекли всех конкурентов, не применили все существующие инструменты, которые позволят нам эффективно осуществлять закупочную деятельность. При этом не стоит забывать о возможности присутствия такие внешних факторов экономики, как, например, дефолтов. Самый важный вопрос - что будет с мировым рынком, как организации будут развиваться, кто из них выживет в ближайший год и какие останутся конкуренты.

Nuclear.Ru: Большую роль при выборе поставщика зачастую играет человеческий фактор. Какими методами планируется снижать его влияние для обеспечения наибольшей объективности?

Р. Зимонас: Человеческий фактор исключается при четко сформулированных требованиях. Если требования не до конца сформулированы, то здесь появляется поле для принятия каких-то неправильных решений. Я считаю, мы сделали большой рывок по сравнению с 2009-2010 годами. Сегодня мы не просто описываем каждый критерий, но и четко указываем, почему тот или иной поставщик соответствует требованиям - у него есть лицензия, опыт выполнения подобных договоров, копии актов выполнения работ за последние несколько лет, финансовая устойчивость, форма бухгалтерского отчета, плюс ко всему он предлагает конкурентную цену. Раньше применялась только экспертная оценка. Сегодня мы все перевели в недекларативную логику. Теперь нельзя сказать, что «я самый-самый». Необходимо это обосновать. Если поставщик много выполнял таких-то работ, то пусть приложит копии договоров, если у него высококлассные специалисты, пусть подтвердит это документами. То есть мы от декларативного заявления поставщиком своих возможностей перешли к подтверждению конкретными документами. Это те самые типовые требования и типовые критерии оценки, которые мы ввели в 2010 году. Если указано, что поставщик должен представить копии договоров, а он вместо этого прислал справку с указанием работ, которые выполнял, то, скорее всего, его заявка будет отклонена. При этом надо понимать, что большая часть закупок касается особо опасных и сложных объектов, поэтому заявления «я тоже сделаю» нас не устраивают. И тут дело не только в безопасности. Когда станет ясно, что поставщик не в состоянии правильно сделать работу, его, конечно отстранят. Проблема в том, что когда это станет ясно, сроки ввода того или иного объекта придется сдвигать, или же мы будем вынуждены заплатить в три раза больше, чтобы наверстать график, который был сорван. А это значит, что компания не получит каких-то доходов, не будет произведена электроэнергия или не продано ядерное топливо. А за этим стоят огромные деньги, доходы Росатома. Мы не можем позволить поставщикам-подрядчикам учиться работать на наших стройках, поэтому отбор идет достаточно жесткий. Кстати, еще одно наше нововведение: если у компании не хватает своих ресурсов, мы разрешаем ей набрать субподрядчиков. Но сделать это необходимо заранее, и представить соответствующие документы, которые подтверждают их наличие и компетенции. Кроме этого, по крупным закупкам мы ввели требования по созданию смешанных комиссий. Если раньше заказчик сам формировал такую комиссию, в которую могли входить начальник и пять его подчиненных, а принятое решение читалось сквозь пальцы. То сейчас мы ввели требование о создании смешанных комиссий, в которых должны присутствовать представители материнской компании, представители Росатома, Атомкомплекта, представители заказчика. В случае с особо сложными закупками, могут привлекаться представители внешних экспертных организаций. За счет этого пытаемся поднять объективность принимаемого решения. Кроме того, в случае с особо крупными закупочными процедурами, у нас всегда в обязательном порядке присутствует внутренняя служба безопасности, профильные департаменты. Таким образом, создается некий объективный состав людей, где каждый будет отстаивать свою сторону. Есть надежда, что в этом случае решение будет принято более конструктивно и эффективно. Наконец, то о чем мы уже говорили, это автоматизация. Можно продолжать использовать бумажные документы, но тут не избежать нарушений. Например, вскрыли конверт, что-то потеряли и т.д. В итоге иногда только правоохранительные органы по отпечаткам пальцев смогут разобраться. Поэтому, автоматизация и переход на электронные торги позволяют полностью исключить подобные ошибки. Там ответственность несет оператор. Остается еще возможность договориться с оператором, но это совсем из области фантастики. Бизнес оператора заключается как раз в том, чтобы его с этого места никогда в жизни не сняли. При этом исключается возможность изъять какие-то документы, доложить что-то, переложить и т.д. В электронной системе легко отследить все действия заказчика, поставщика и оператора. Переторжка тоже проводится в режиме он-лайн, и любой желающий может посмотреть, что по какой процедуре в данный момент происходит.

Nuclear.Ru: В какие сроки планируется перевести все закупки в электронную форму?

Р. Зимонас: До конца года мы планируем перевести 100% всех закупок в электронную форму. Но это вовсе не означает, что все закупки будут проводиться в виде электронных аукционов. На «Атомексе» многие задавали вопросы на эту тему и высказывали обеспокоенность тем, что в отрасли есть продукция, которую нельзя покупать на аукционах. Безусловно такая продукция есть. Электронные торги не означают электронный аукцион. Это значит - конкурс в электронном виде. Речь просто о том, что на электронной площадке утверждена документация со стороны заказчика, и поставщики также заходят на эту площадку и подают заявку в электронном виде. В итоге нет соприкосновения бумажных носителей и людей, которые приняли конверт, вскрыли его и т.д. Так же происходит переторжка. При этом есть очная и заочная формы. Очная – это примерно тоже самое, что аукцион. Поставщикам дается час. У них на компьютере открывается один и тот же интерфейс, где они видят последние цены друг друга и имеют возможность давать свои. Если по истечении этого часа никто не произвел никаких действий в течение 10 минут, то переторжка закрывается. Если кто-то дал новую цену – переторжка продлевается еще на 10 минут.

Nuclear.Ru: Подводя итоги, каковы ключевые задачи Госкорпорации «Росатом» в сфере закупочной деятельности на ближайшую перспективу?

Р. Зимонас: Во-первых, перейти на 100% электронных торгов. Эту задачу мы должны решить в этом году. Во-вторых, полная автоматизация всего документооборота, и это нетривиальная задача в рамках разной развитости наших организаций, где могут отсутствовать каналы связи, недостаточно производительных компьютеров и серверов. Задача не просто взять ПО, внедрить и обязать всех работать на нашем сайте. Это полдела, существует много технических и методологических вопросов внутри той или иной организации, проблем при согласовании. Раз мы исключаем бумажный документооборот, значит, появляется необходимость прописать процедуры внутренних согласований в каждой организации. Эта задача сейчас требует очень много ресурсов. Я считаю, что мы должны ее решить до конца 2011 года. Следующее – реестр исполнения договоров. Уверен, что всё, что на сегодняшний день известно профессиональному сообществу, мы в той или иной степени применили в Госкорпорации «Росатом». Осталось несколько элементов: автоматизация, электронные торги и реестр. И решать вопросы усовершенствования и, быть может, создания каких-то новых инструментов, о которых по каким-то причинам мы пока не знали. Поэтому наша задача сегодня – это активизировать бенчмаркинг. А также донести все наши нововведения и изменения до рынка и получить от него обратную связь. Задачи, которые стоят перед атомной отраслью, являются грандиозными, и система закупок играет в этом не последнюю роль. Мы должны обеспечить повышение конкурентоспособности и эффективности расходования средств, не мешая при этом производственному процессу.

Nuclear.Ru]]> Wed, 15 Jun 2011 11:31:53 +0400 Евгения Горбунова: «Развитие отрасли – это наша общая ответственность http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/b3b3b800470b27f6a588e56af92c127f
Организационное развитие - это эволюция, расширяющаяся спираль, на каждом витке которой возникают  новые вызовы и задачи. Но специфика развития такова, что на каждом этапе мы задаем себе одни и те же вопросы. Все ли результаты мы получаем? Насколько качественны эти результаты? Эффективна ли деятельность? И каждый раз ответы на эти вопросы позволяют понять, что нужно изменить, чтобы достигать результатов более эффективным способом.  Здесь очень хочется сказать о том, что в ментальности русского человека заложена способность быть очень результативным в нестандартных, сложных ситуациях, требующих неимоверных героических усилий. Но для того, чтобы регулярно выдавать качественные результаты, нужно уметь эффективно выстраивать каждодневную деятельность.

Организационное развитие решает именно эту задачу: найти возможности для повышения эффективности и реализовать их.

Эффективно организовывать деятельность – задача непростая. На первом этапе анализируется существующая система управления, для того, чтобы понять, какие в ней есть развилки и нестыковки, обозначить проблемные зоны. Такого рода работа проходила весь прошлый год. Можно сказать, что мы провели инвентаризацию и определили, где есть «белые пятна». И как результат, разработан четкий план действий по их устранению.

Сейчас мы к теме оргразвития подошли с новым пониманием того, как и куда нужно развиваться. Однако и это не последний заход на диагностику системы управления. Такая диагностика проводится постоянно, это регулярная деятельность.

Я сторонник такого подхода в организации процессов, который направлен на постоянное улучшение, на анализ и непрерывный процесс совершенствования даже самых сложных и нестандартных процессов.


Для того чтобы сохранять гибкость и оперативно адаптироваться к переменам, система управления отраслью должна непрерывно развиваться и совершенствоваться. Атомная отрасль – это государство в государстве. Чтобы быть эффективными и достигать запланированных результатов,  нам нужны общие и понятные всем правила игры.

- Можете привести примеры выявленных проблем?

- Нельзя сказать, что это именно «проблемы».  В прошлом году совместно с Кириллом Комаровым мы решали непростую задачу: как эффективно организовать управление глобальной экспансией Росатома для того, чтобы стать глобальным игроком на рынке ядерных технологий, чтобы реализовать амбиции отрасли и сделать качественный технологический прорыв.

В первую очередь, поставили цели, определили перспективные продукты. И уже,  исходя из целей, определили, что нужно поменять в системе управления. Во многом по результатам этой работы правлением Госкорпорации было принято решение о создании специализированной компании по строительству принадлежащих Росатому станций за рубежом – «Росатом Оверсиз». В структуре Госкорпорации был сформирован блок по развитию и международному бизнесу. Сейчас активно внедряется разработанный в рамках проекта инструмент – региональные планы действий, которые позволят сбалансировать интересы всех предприятий Росатома на внешних рынках. Начался сложный период становления системы управления международным бизнесом, который будет продолжаться не один год.

Другая важная тема - Производственная система Росатома. Совместно с генеральным директором Росэнергоатома Сергеем Обозовым мы начинаем реализацию большого и серьезного проекта по масштабированию ПСР. Сам проект существует уже четыре года, показал хорошие экономические результаты, но пока он, скорее, реализуется в формате «высадки группы спецназа», которая совершает прорыв на производственной площадке и идет дальше. И в этой ситуации возникают абсолютно очевидные вопросы: как изменить систему управления производством так, чтобы фокус на непрерывные улучшения стал частью деятельности? Как передать технологии, которые созданы внутри команды ПСР, руководителям производств на местах. Как совместить то лучшее, чему мы научились у японских коллег, с хорошо развитой в свое время системой внедрения рацпредложений? Мы ждем от ПСР абсолютно измеримых результатов: снижения себестоимости, повышения производительности труда. Но этот проект даст и другой значимый эффект - такая работа  является колоссальным инструментом для развития кадрового потенциала. Когда нам удастся системно эту деятельность выстроить, это будет большим достижением.

И, конечно, хочу рассказать про большой проект 2010 года – разработку процессной модели отрасли. Процессную модель мы создавали совместно со всеми структурными подразделениями Госкорпорации. Процессный подход предполагает, что у любой деятельности должен быть результат, и этот результат должен быть нужен или внешнему, или внутреннему потребителю. Основной задачей этого проекта было выявить все результаты и понять последовательность действий по их получению. Мы анализировали требования всех заинтересованных сторон, как внешних – государственных и международных органов, потребителей товаров и услуг, партнеров по бизнесу, поставщиков и подрядчиков и пр., так и внутренних – дивизионов, организаций, руководства и сотрудников структурных подразделений. Было много споров и обсуждений, какие-то действия оказывались лишними и ненужными, где-то мы нашли процессы, которых не хватает. В результате мы получили общую картину, навигатор по всей деятельности отрасли. И каждую группу процессов теперь можно анализировать и детализировать, повышая при этом эффективность деятельности отрасли в целом. Самое главное, что у нас появился общий язык, единая логика, в рамках которой будет дальше развиваться система управления.

- Оптимизация системы управления предполагает и актуализацию организационной структуры Росатома?

- Да, конечно. Организационная структура – это всегда проекция стратегии на распределение ответственности и полномочий, это инструмент реализации стратегии. Один из главных вопросов, на которые нам предстоит ответить на этом этапе, когда мы говорим об организационной модели отрасли: как найти правильный баланс между централизацией и децентрализацией. Ведь, что означает «управлять»? Во-первых, поставить амбициозные и измеримые цели. Во-вторых, задать четкие однозначно понимаемые всеми участниками правила игры. В-третьих, выстроить систему контроля. Не поставим цели – не будет развития. Не сформулируем правила (а в нашей системе координат – это отраслевые стандарты) - не будет прозрачной деятельности. Не создадим эффективную систему контроля - не будем иметь возможность оценивать результат.

Эти три основных инструмента управления должны быть синхронизированы и сбалансированы между собой. И в этом одна из основных компетенций Госкорпорации, которая является, я бы сказала,  стратегическим архитектором отрасли.

- На каком этапе сейчас организационное развитие отрасли?

- Коротко можно сказать так - мы все самое очевидно ненужное топором обрубили, но рубаночком еще не прошлись. А должны в итоге еще и бархоточкой отполировать – настолько сложна система управления атомной отрасли. Но повторю, организационное развитие никогда не приходит в точку «все проблемы решены».

Опыт каких-то российских или международных компаний вы учитываете в своей работе?

Мы ориентируемся на любой доступный опыт. Но взять какую-то лучшую практику не можем, потому что Росатом – это уникальная структура по целому ряду показателей.

В отрасли много традиций, которые нужно учитывать. Атомная отрасль сама по себе богата высокоинтеллектуальными решениями и по целому ряду вопросов, технологий для других отраслей выступает той самой «лучшей практикой».

- Развитие организации и развитие сотрудников в Вашем понимании - это разные процессы?

- Вопрос, на который я не смогу ответить просто. Развитие человека происходит через рефлексию. Осознав проблему, человек начинает работать над ее решением. Это больно, сложно,  но необходимо. Наша задача, как специалистов в области организационных изменений, увидеть нестыковки и узкие места в деятельности организации. Но содержательно наполнить свою деятельность, подчинить ее достижению общей цели – задача профильных специалистов, владельцев процессов.

Очень важно понимать, что организационное развитие – это не результат деятельности какого-то специального подразделения, а работа каждого сотрудника, использующего инструменты, которые мы разрабатываем и внедряем. Организация – это, прежде всего, люди. Поэтому развитие отрасли – это наша общая ответственность и общая задача.

Газета «Страна Росатом»]]> Mon, 30 May 2011 13:44:54 +0400 Выступление главы Росатома на II Региональном форуме поставщиков атомн http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/802fb68046a34b8899a9bf498f6d678e 19 апреля в Санкт-Петербурге генеральный директор Госкорпорации «Росатом» Сергей Кириенко выступил на II Региональном форуме поставщиков атомной отрасли "Атомекс - Северо-Запад".

Добрый день, уважаемые коллеги, дорогие друзья!


Хотел несколько слов сказать, пользуясь возможностью встречи с ключевыми поставщиками атомной отрасли. Коллеги, я не буду повторять по возможности то, о чем сегодня уже были довольно подробные доклады. Хотел, скорее, о принципиальных вещах поговорить, т.е. что мы делаем в системе закупок, и самое главное, зачем мы это делаем.


Базовый тезис: я считаю, что ключевой задачей для атомной отрасли является завершить перелом стереотипа, который долго существовал по отношению к атомной отрасли, и мне кажется, что до сих пор не преодолен. Он заключается в том, что атомная отрасль – это такая довольно закрытая отрасль, в которой есть свой сформированный перечень поставщиков, с которыми давно выстроены взаимоотношения и то, что называется «чужие здесь не ходят». Поэтому новому поставщику, который мог бы что-то делать для атомной отрасли без наличия знакомств, связей или каких-то лоббистов внутри структуры атомной отрасли лучше сюда не соваться.

Почему я делаю вывод, что такой стереотип не преодолен? Просто по огромному количеству знакомых или ходатаев, которые пытаются перед тем, как пойти на конкурс в Росатом, подсунуть мне какую-нибудь бумагу, что вы напишите исполнителям, что вас надо действительно допустить на конкурс. Эта подпись не имеет никакого значения и какими чернилами бы я ее не писал – красными, зелеными, синими, и никаких волшебных формулировок по этому поводу не существует. Максимум, что я могу написать, что прошу активнее приглашать к нашим открытым конкурсным процедурам, и эта виза не будет значить ровным счетом ничего, потому что и без нее должны допустить и с ней никаких привилегий не будет. Тем не менее, количество желающих такую визу попробовать получить теми или иными способами, в общем, если уменьшилось, то не исчезло совсем. Из этого, к сожалению, должен сделать вывод, что это означает, что у поставщиков до сих пор существует уверенность, что так просто прийти на конкурсы в атомную отрасль и обеспечить открытый и равный подход либо сложно, либо вообще не возможно.

Это для нас большая системная проблема. Для нас в первую очередь потому, что коллеги, давайте понимать, что перед нами довольно жесткая конкуренция. А с учетом ситуации, которая развернулась на Фукусиме в Японии, эта конкуренция будет только еще жестче потому, что понятно, что не изменятся масштабные программы развития атомной энергетики.

Вот только что на прошлой неделе прошел в Китае саммит БРИКС, где участвовали Россия, Китай, Индия – основные страны, развивающие атомную энергетику, – а также после проведенных переговоров с представителями атомной энергетики Франции и США стало ясно, что ни одна из этих стран, в том числе и Япония, которая запустила программу масштабного развития атомной энергетики, ни одна из стран не отказывается от своих программ по развитию мирного атома.

Да, будет ревизия действующих атомных станций, она уже идет. Будет ревизия новых проектов, будет ревизия международных требований, которые к ним предъявляются. Но ни одна из стран не отказалась от своих программ развития атомной энергетики. Остановились те, кто еще не начинал программу строительства. Германия ничего не строила последние 20 лет, им довольно спокойно можно остановиться. Не знаю, Венесуэла, пока только разговаривала о том, что хорошо бы чего-нибудь построить, и в таком состоянии не сложно и остановиться. Все остальные не меняют свои программы.

Но что, конечно же, произойдет: требования к совокупности систем безопасности, причем и содержательные требования, реальные технологические требования. Но и я бы сказал, еще и психологические требования, которые, может быть, иногда могут быть с технологической точки зрения избыточны, но крайне важны с точки зрения спокойствия людей, живущих на этих территориях.

Поэтому объем работ, который будет выполняться в рамках проектов сооружения новых атомных станций, скорее всего, будет увеличиваться. Это означает, что затраты будут возрастать. А конкурентоспособность надо выдерживать. Это еще одно жесткое требование, которое будет предъявляться к конкурентоспособности закупок, которые мы осуществляем, оборудования, которое мы получаем, услуг, которые мы закупаем. Поэтому мы максимально заинтересованы в том, чем большее количество поставщиков придет на конкурсы и в поставки в атомную отрасль, тем лучше для отрасли, безусловно. Это одна сторона медали.

Есть и вторая сторона медали. В отрасли, конечно, важно сэкономить деньги, но безопасность является абсолютным приоритетом. Т.е. нас не устроит экономия денег любой ценой, для нас крайне важно соблюдение требований качества, безопасности, надежности. Кстати, немаловажным фактором являются еще и сроки поставки потому, что даже, если это качественно и дешево, но срыв на месяц или два десятка арматуры может привести к тому, что будет стоять стройка, которая обходится нам в миллион долларов в сутки на финальной стадии завершения работы. Поэтому экономия в несколько сот тысяч на закупке может обернуться для нас масштабными проблемами. Поэтому собственно такая не простая перед нами стоит задача. Мы должны получить качественное оборудование точно в срок по минимальной возможной цене. Исходя из этого никакого другого способа, кроме расширения открытости, прозрачности, доступности для новых поставщиков наших процедур мы не видим. И в этом направлении будем совершено жестко двигаться.

С другой стороны просил бы нас здесь тоже понимать - мы при этом вынуждены будем добавлять к этим требованиям открытости и доступности довольно жесткие требования по качеству и по срокам. И довольно жесткие меры по поводу поставщиков, которые с такими правилами не справляются или осознанно вводят в заблуждение, или фальсифицируют при участии в наших конкурсах. Вот, собственно, базовый подход.

Первое, что было понятно, что нам нужны единые правила. Предприятий, закупающих продукцию в атомной отрасли, у нас, слава Богу, огромное количество. И централизовать все закупки и покупать все на уровне госкорпораций бессмысленно. Мы просто утонем в этом количестве конкурсов.

Поэтому все-таки лучше, чтобы покупки происходили там, где требуется соответствующее оборудование или услуга на уровне наших предприятий. Но нужны единые правила, поэтому первое, что мы сделали, мы ввели единый отраслевой стандарт закупок  как единые правила, обязательные для всех. Да, понятно, что он постоянно совершенствуется. Мы абсолютно открыты, и у нас нет какой-то такой заданности, что его надо менять раз в три года или раз в пять лет. Как только мы натыкаемся на то, что наш стандарт препятствует объективному и справедливому проведению конкурса. Последняя вещь всплывала только что, когда выяснилось, что мы ввели систему переторжки, например. Но у нас в переторжке было предусмотрено право поставщика изменить только цену, а права изменить сроки не было. Вот там, в экстренном порядке делали добавление, потому что если в формуле итогов конкурса считаются и сроки, и цена, то это была очевидная глупость с нашей стороны, просто не досмотрели. Нам вовремя это подсказали, мы тут же поменяли стандарт. Будем совершенствовать его постоянно. Но, конечно, понимаем при этом, что чем больше мы его совершенствуем, тем более сложным он становится. Потому что мы пытаемся учесть все необходимые условия, и здесь надо не заиграться, чтобы он не стал настолько сложным, что кроме нас в нем никто не разберется. Все-таки он должен быть комфортным для самих поставщиков.

Следующая вещь, с которой столкнулись, объем закупок большой, и стало понятно, что процедура все-таки не простая. Значит, это приводит к следующему, когда объявляется конкурс, если компания давно работает в отрасли и еще имеет какую-то инсайдерскую информацию, она заранее знает, какой конкурс будет, она будет готова. Тот, кто пришел первый раз, может оказаться просто не готовым. Поэтому мы сделали для себя важный вывод и начали с этого года, публиковать в Интернете всю программу закупок. Для того чтобы любой поставщик мог посмотреть программу закупок на год и выбрать себе конкурс, который его интересует, и готовится к нему заранее и вопросы задавать заранее. Считаем, что этим ставим в более равные условия, тем более что сейчас на сайте закупок госкорпорации можно отследить ход процедуры до ее финальной реализации.

Дальше стало понятно, что для многих поставщиков, расположенных не в Москве и Санкт-Петербурге, участие довольно проблематично. У нас иногда сотни килограммов бумаги уходит,  про это скажу еще отдельно, что еще и от этого надо избавляться. Поэтому мы активно увеличиваем долю электронных торгов, электронных закупок. Могу сказать, что по результатам  2010 года у нас уже в электронной форме проведены закупки на 21 с лишним миллиардов рублей. Это уже 10% от общей массы торгов. Вообще задача стоит двигаться так плавно, без фанатизма, т.е. нет задачи сейчас галочку поставить, сымитировать. Все-таки торги электронные надо тщательно готовить, и чтобы к этому готовы были и мы, и вы. Задача, которая стоит перед Департаментом закупок - довести до 100% закупок в электронной форме, чтобы мы от бумаг вообще отказались. И не надо будет таскать эти сотни килограммов с бесчисленным количеством папок документов. И самое главное, что мы в равные условия ставим предприятия, где бы они ни находились. Им не надо тратить безумные деньги на командировки, на отправку специалистов и т.д.

Следующий шаг, который мы делали. Все равно понятно, что поскольку  у нас огромное количество организаций, то со стороны заказчика участие принимают тысячи человек в отрасли, каждому контролера не поставишь. Понятно, что деньги ходят огромные, и соблазны всегда остаются. Во-первых, кроме службы внутреннего контроля у нас с прошлого года создано еще и подразделение Управления экономической безопасности или защиты активов. Заключили соответствующие договоренности со всеми правоохранительными органами без исключения. И вместе с ними мы сейчас выстраиваем модель, которая позволяла бы нам любые злоупотребления работников отрасли в процессе организации проведения закупок отслеживать и жесточайшим образом наказывать.

Кроме этого сформирован Центральный арбитражный комитет Госкорпорации «Росатом». Причем что важно, хочу подчеркнуть, что он абсолютно независим от Департамента закупок. Департамент закупок - сам по себе, Роман Стасович его возглавляет. А Центральный арбитражный комитет входит в структуру Департамента внутреннего контроля, который подчиняется напрямую мне, поэтому повлиять на него Роман Стасович и его подчиненные никоим образом не могут. Отношения у них не самые простые, и, в общем, это правильно. Понимаю, что психологически может быть не комфортно, но очень правильно.


И вот результаты: в 2010 году поступила 301 жалоба в Центральный арбитражный комитет на сумму почти 22 миллиарда рублей. 40 жалоб были отозваны самими заявителями, 15 не относились к сфере полномочий ЦАКа, но 245 жалоб рассмотрено на общую сумму почти 19 миллиардов рублей. Обоснованными признаны 147 жалоб, т.е. более 60%. Честно говоря, считаю, что в данном случае это хорошо. Я считаю, что на той стадии, на которой мы сейчас находимся, лучше пусть большее количество жалоб будет рассмотрено.

Для нас сейчас важно, чтобы все поставщики понимали, что это действительно такая абсолютно справедливая модель. Я не буду предъявлять никому претензий из представителей системы закупок за то, что доля таких жалоб, удовлетворенных ЦАКом, высока, ничего страшного в этом нет. Мы находимся на стадии отладки механизма, поэтому модель работает. И просил бы активнее этим пользоваться потому, что довольно часто тоже там разными окольными путями получаю жалобы, а вот нас обидели, а к нам подошли предвзято, а на нас пытались давить. А вы жалобу писали? Да, нет, но все равно же не поможет!

Значит, поможет, если есть объективные данные, поможет. Вдобавок к Центральному арбитражному комитету у нас еще начала работать горячая линия по борьбе с коррупцией. Но куда, в конце концов, если у вас нет, и по каким-то причинам вы боитесь написать официальное заявление в ЦАК, в которой надо действительно указать, кто жалуется, почему жалуется, на что жалуется, приложить документы. Вы боитесь, что с вами сведут счеты и вообще не подпустят потом к конкурсам. Хорошо, значит, давайте пока используем такой менее цивилизованный, но работающий механизм как «горячая линия», куда можно без особого представления и подачи официального документа дать информацию, которую проверит служба собственной безопасности или правоохранительные органы. Тоже, в общем, работающая вещь.

Кстати, могу сказать, что довольно часто у нас по результатам Центрального арбитражного комитета вскрываются не столько даже злонамеренности или давление на конкурс, сколько перестраховка или избыточные требования наших заказчиков, иногда доходящие, я бы сказал, до маразма, потому что возьму один пример, у  нас только что был в апреле 2011 года открытый конкурс на подготовку рабочей документации, где было заложено, что срок выполнения инженерных изысканий от 3,5 месяцев минимальный срок до 5 месяцев максимальный срок. В итоге институт ВНИПИЭТ, его заявка была отклонена, потому что он предложил сделать работу за 1,5 месяца, его заявку отклонили, так как это… слишком быстро. За такие вещи, конечно, надо голову отворачивать, хорошо, что поймали в рамках такой же жалобы и довольно оперативно это удалось устранить.

А бывают и более сложные вещи. Понятно, что мы будем сталкиваться, я в начале об этом сказал, вот с этой гранью, что с одной стороны хотелось бы быть уверенным, что мы купим именно надежное оборудование, соответствующее всем требованиям и  стандартам, с другой стороны это не должно привести к избыточным требованиям. Жалобы по тому и другому поводу слышу бесконечно, примеров хватает. Хватает и примеров того, как компания, попавшая на конкурс, не в состоянии выполнить требования этого конкурса, таких примеров у нас тоже достаточное количество.

И примеров, когда мы сами задаем заведомо избыточные требования. Приведу еще несколько примеров, которые в Центральном арбитражном комитете рассматривались. ОАО «Интекс», жалоба на действия «Уральского электрохимического завода нашего», был конкурс на поставку термопласт-автоматов. Компанию, которая давала минимальную цену, сняли в связи с тем, что в составе документов не было сертификата соответствия на предложенное оборудование. Вроде звучит убедительно, поскольку относится к качеству оборудования. Компания пожаловалась в ЦАК, разобрались, признали, что они абсолютно правы, потому что, во-первых, наша конкурсная документация не содержала такого требования – раз. Во-вторых, потому что сертификат соответствия в силу закона относится к товаросопроводительным документам, то есть должен поставляться вместе с товаром. И, в-третьих, разобрались, что еще постановлением Правительства от ноября 2010 года №848 были внесены изменения в единый перечень продукции, подлежащей обязательной сертификации и, собственно, такие термопласт-автоматы были исключены из перечня оборудования, по которым требуется обязательный сертификат соответствия. Соответственно, решение принято о  том, чтобы отменить имевшееся ранее решение конкурсной комиссии и вернуться к тому, чтобы допустить эту компанию к конкурсной процедуре».

Понятно, что по мере совершенствования, у нас много жалоб возникает, даже не жалоб, справедливых замечаний. В различных предприятиях для различных конкурсов использовались различные формы заявок, различные формы документов, что тоже  крайне сложно для поставщика, если он работает с разными предприятиями атомной отрасли. Поэтому на сегодняшний день мы разработали типовые формы документации, типовые критерии отбора и оценки с тем, чтобы вся документация была унифицирована, и нельзя было делать субъективный подход. Теперь все эти документы находятся в открытом  доступе на сайте Росатома, вы можете познакомиться с ними заранее. И у меня к вам большая просьба, если вы их посмотрите, и увидите, где они либо избыточны, либо нерациональны, либо их можно каким-то образом совершенствовать без вреда для базовых задач, которые перед нами стоят, мы просто были бы очень признательны за любые подобные рекомендации. Вам проще будет жить, и для нас это будет намного полезнее.

Про «горячую линию» сказал. Вы знаете, могу только привести еще примеры. И проявлений коррупции тоже хватает, коллеги, поэтому могу тоже сказать, чтобы было точное понимание, что на все подобные жалобы будем реагировать крайне внимательно и детально с ними разбираться. Несколько примеров могу привести таких вопиющих, в том числе, кстати, затрагивающих Северо-западный округ. У нас в декабре 2010 года пришла жалоба от одного предприятия на действия ФГУП «РосРАО» по закупке контейнеров для радиоактивных отходов. Честно говоря, такого безобразия давно не видел, то есть два конкурса подряд. Очевидно, что компания, которую лоббировало руководство этого ФГУП, дает цену примерно в два раза больше. Сначала другую компанию сносят по формальным  основаниям, а потом, понимая, что дальше снести уже невозможно, конкурс признают несостоявшимся, а через два дня после отмены конкурса без конкурса заключают договор с компанией по вдвое большей цене, чем давали участники конкурса. В результате этой жалобы уже снят генеральный директор ФГУП «РосРАО», несколько его заместителей, и сейчас у нас идет там тотальная проверка, этим увольнения не закончатся, более того, убежден, что это закончится уголовным делом, мы точно будем передавать материалы в правоохранительные органы.


Таким же образом у нас уже отстранен директор ФГУП «Аварийно-технический центр Минатома», похожая история. И общую картинку могу вам сказать, что по итогам 2010 года только за нарушения, связанные с системой закупок в структуре Госкорпорации «Росатом» к дисциплинарной ответственности привлечено 202 руководящих работника, 35 топ-менеджеров уволено, 5 материалов передано в правоохранительные органы.

Чего мы этим добились? Добились мы следующего по 2010 году: количество открытых конкурсных закупок возросло в 12 раз, с 2 тысяч в 2009 году до 24,5 тысяч в 2010 году; объем проведенных открытым способом закупок вырос в 8 раз, с 21 миллиарда в 2009 году до 187 миллиардов в 2010 году. Экономия наша в 2010 году составила около 20 миллиардов рублей, то есть 11% от суммы открытых конкурентных процедур, по сравнению с 2009 годом у нас объем экономии вырос практически в 12 раз. Ну и среднее количество участников на одну процедуру увеличилось практически в 2 раза.

Кстати, считаю, что это важнейший показатель, специально слежу за этим. Даже приведу примеры, что у нас стали появляться поставщики, которые раньше в отрасли не работали, это хорошо – значит, работает систем закупок, могу привести несколько примеров. Фирма «Даком», дочерняя компания у них «Атоминжинирг» называется, которая пришла впервые в отрасль на поставку промышленных вентиляторов высокого давления 3 класса безопасности. У нас раньше было только 2 участника, появился третий, результат – снижение стоимости продукции на конкурсе на 51%. «Городецкий судоремонтный завод» впервые пришел на конкурс по поставке клетей для транспортировки бочек с радиоактивными отходами в хранилищах, до этого была одна единственная компания. Результат появившейся конкуренции – снижение цены на 44%.

ООО «УфаАтомХимМаш» - производитель блоков балансированных подвесок, тоже раньше в отрасли не работал, в 2010 году пришел на конкурс, это снизило цену на 21%.

Я говорю сейчас, естественно, меркантильно, из наших интересов - мы максимально заинтересованы. Я привожу только те примеры, где качество продукции нас полностью устраивает и квалификация компании тоже устраивает.
Просто раньше они никогда  не рисковали приходить в атомную отрасль в той самой логике, что сюда все равно не пустят. Я очень рад, что они решились это сделать и хочу еще раз подтвердить, что мы будем всячески поддерживать таких приходящих производителей.

Знаю, что на нас по этому поводу обижаются наши поставщики, но, коллеги, хочу, что здесь было такое честное взаимопонимание. Да, у нас здесь могут расходиться интересы. Любой поставщик, если бы я работал директором компании-поставщика, я бы тоже заинтересован был в том, чтобы у меня все купили на 10 лет вперед, лучше без конкурсов и лучше подороже. Все понимаю, но здесь есть объективное противоречие интересов, которым нам надо будет учиться работать. Мы заинтересованы в том, чтобы у нас везде было минимум, в общем, три – даже мало, я считаю для себя комфортной ситуацию, когда по любой продукции у нас есть хотя бы пять поставщиков, пять и больше, вот тогда можно спать спокойно. Только надо отследить, чтобы была честная процедура конкурсная и после этого можно не заботиться о расчете стартовой цены и не применять какие-то еще методы борьбы по снижению затрат.

Собственно, приведу примеры по длинноцикловому оборудованию. У нас корпуса реакторов до 2008 года была абсолютно монопольная ситуация. На сегодняшний день появилось, в 2010 году уже было три поставщика, которые участвовали в этих конкурсах. Мы получили на одном корпусе экономию 156 млн. руб., почти даже 157 миллионов или 43%. Поставщики гидроемкостей аварийного охлаждения активной зоны – то же самое, появилось три поставщика на сегодняшний день, падение цены на 126%. И вот совсем характерный пример. Ловушка расплава активной зоны, это как раз такое российское ноу-хау, которое, видимо, теперь будет везде в мире применяться после Фукусимы, поскольку с очевидностью это как раз то, что могло бы на Фукусиме гарантировать гораздо более спокойную ситуацию. Вот у нас эту ловушку пока делала одна компания, у нас была такая фиксированная цена, теперь у нас 9 участников, в 2010 году столько пришло на этот конкурс, падение цены 165% от начальной. Вот без комментариев, что называется.

Теперь что дальше собираемся делать? Как я уже сказал, будем продолжать совершенствование стандарта, поэтому любые рекомендации, предложения, пожелания по поводу того, как его можно сделать эффективнее всячески приветствуются. При этом понимаем, что все сложнее с ним становится работать, есть такая идея, честно говоря, я коллег своих наталкиваю на нее, они от нее пытаются отбиваться, хотел, может быть, вашу точку зрения услышать, что если вы, как поставщики, скажете, что это не нужно, тогда я свое поручение отменю. Но пока я дал поручение открыть открытый консультационный центр для поставщиков, куда можно прийти, чтобы вам помогли оформить  документы. Здесь вот грань такая очень тонкая, потому что это точно не центр, который будет помогать вам выиграть в конкурсе, то есть в смысле никаких рекомендаций по поводу того, какие условия давать, какую цену ставить, работники там не дадут. Это будут работники, вообще никак не аффилированные полностью с центром закупок и с компанией, которая проводит торги. Это будут просто специалисты, которые знают только одно, они точно знают, как заполнять документы. Вот ответить на любой ваш вопрос, как заполнить документы, чтобы вас потом не выкинули с конкурса из-за какой-то глупой ошибки, связанной с незаполненным документом или с мелкой неточностью, вот это они смогут сделать, больше ничего. Они никак вас больше не проконсультируют, у них нет никакой связи с работниками, проводящими конкурсы, потому что, знаете, честно скажу, я когда смотрю примеры, у меня иногда слеза наворачивается, потому что жалко просто. Давайте я возьму несколько примеров с последних конкурсов.

Значит, последний – ВНИПИЭТ – вылетел с конкурса только что, потому что была представлена незаверенная копия письма без печати и подписи руководителя. Смешно? Но, тем не менее, сделать же с этим ничего нельзя. Дальше у нас идет СХК, выпал из конкурса, поскольку не посмотрел в заявку и поставил неточную, то есть у него в двух документах были указаны разные сроки выполнения работ.

И тот, и другой срок устроил бы, но с формальной точки зрения документы заполнены неправильно. «Атоммашэкспорт» по строящейся Балтийской АЭС только что выпал из конкурса, при том что давал минимальную цену из трех участников, я бы сделал все, чтобы его оставить, но у него заявка элементарно не скреплена печатью участника. Следующий - «Электрозавод» - не допущен к участию, потому что не была представлена доверенность на лицо, подписавшее заявку на участие в конкурсе.

Бывает обидно и сильно обидно, но сделать с этим ничего нельзя. Хорошо понимаю при этом, коллеги, мы несколько раз обсуждали даже такие сценарии, не буду скрывать, был соблазн принять командирское решение, сказать – да ладно, это мелкий вопрос, давайте примем. Но я понимаю, что мы тут же разрушим: мы выиграем в одном отдельном конкурсе на этом, но мы разрушим систему. Если где-то в госкорпорации есть должностное лицо, которое может закрыть глаза на стандарт закупок, то дальше возникнет соблазн. Где эту границу потом провести, что значительно влияет на результаты конкурса, что незначительно, это невозможно сделать. Это будет означать, что мы сами похоронили свой собственный стандарт закупок, поэтому нам приходится, что называется, вздыхать и снимать участников с конкурса. Только что у нас были такие же примеры.

Приведу пример, на мой взгляд, такой весьма показательный, у нас был конкурс на систему выдачи мощностей на Нововоронежской атомной станции.

Замечательный пример. У нас, кстати, был один поставщик, по которому нам довольно долго рассказывали, что только у него и можно купить, у этого единственного поставщика с ценой 2,67 млрд. рублей. При этом было принято решение отменять единственного поставщика, в общем, такая задача сейчас стоит – везде, где можно, я поставил задачу сформировать такую презумпцию виновности по отношению к единственному поставщику, то есть единственный поставщик всегда плохо. Тот, кто его пытается сохранить, должен доказать, почему без него нельзя, а не наоборот. Не надо доказывать, что должна быть конкурсная процедура, вот пример этот совершенно показательный. Была цена 2,67 млрд руб., все-таки вышли на открытые торги, по итогам торгов получили цену 1,454 млрд рублей. То есть падение цены 1,212 млрд или на 45%.

При этом точно понимаю, что можно было сбить еще цену, у нас один из поставщиков был снят по жалобе как раз Центральным арбитражным комитетом, потому что не попадал, причем там на ерунду - на 2-3% не попадал в минимальный объем оборота, который должен задекларировать участник конкурса.

Второй участник на него пожаловался, его сняли. Жалко ужасно, потому что я точно понимаю, что если бы его не сняли, мы сделали  бы еще одну переторжку - он бы еще упал, мы бы не 45% сэкономили, мы бы больше сэкономили, уверен в этом абсолютно. Соблазн был колоссальный, потому что спор на миллиарды идет, то есть каждый шаг - это несколько сот миллионов, на дороге не валяются. Но с другой стороны понятно, что как только мы начнем такие изменения вносить волевыми решениями - закончится вся работа, связанная с едиными стандартами закупок, поэтому делать этого нельзя, ни в коем случае. Поэтому такой консультативный центр, куда люди могут приходить, и где им будут оказывать содействие, чтобы правильно оформить заявку, мы попробуем сделать, посмотрим, что из этого получается. Вообще, конечно, абсолютно правильно это делать просто в режиме интернета, так как переходим на полные электронные торги и, собственно, все консультации будут делаться в электронной форме. Пока еще продолжаем работать с бумажной формой, попробуем такую возможность предоставлять им в бумажной форме тоже.

Дальше по совершенствованию. Мы приняли решение, соответствующее поручение я дал, чтобы дать возможность исправлять  мелкие технические недочеты, если они не влияют на суть конкурсной заявки  после подачи заявки. Здесь тоже тонкий момент, здесь надо поймать эту грань. Пока она нам видится таким образом, что если существуют формальные ошибки, эти ошибки должны быть озвучены при процедуре вскрытия конвертов и быть зафиксированы в протоколе.

Из разряда – печать не проставлена, не прошито, доверенность не добавлена и после этого участнику может быть дано 2 дня на исправление технических ошибок и представление заявки обратно организатору. Но принципиально важно – должна быть зафиксирована жесткая позиция, что больше ничего поменять нельзя. То есть, услышав при  вскрытии конвертов цену других участников, цену поменять нельзя, сроки поменять нельзя, никакие существенные условия поменять нельзя, можно только доставить печать, доскрепить протокол, донести нотариально заверенную доверенность, больше ничего. Соответствующие изменения мы сейчас в стандарт будем вводить, я бы попросил, поскольку это затрагивает всех поставщиков, вы, когда разработаете эту формулировку, что вы хотите внести, вы это вывесите на сайте, дайте людям возможность дать замечания к этому  тексту и после этого мы его только внесем в соответствующий стандарт. Но думаю, что это для многих может быть хорошим решением, дополнительным ресурсом.

Кроме того, не раз слышал позицию поставщиков, что дайте мне возможность предложить несколько вариантов исполнения договора, чтобы можно было подать несколько заявок с разными условиями, которые могут отличаться  помимо цены и условиями реализации технического задания, параметрами оборудования, сроками реализации, условиями оплаты. Поручение подготовить изменения в стандарт дано, давайте сделаем таким же образом. Сделаете это предложение, вывешиваете его на сайт, чтобы у всех была возможность дать нам соответствующие замечания. Как я уже сказал, мы внесли в стандарт возможность проведения процедуры переторжки, то есть добровольного изменения условий своей заявки на более предпочтительные для заказчика, причем сейчас уже поправили, что не только по цене, но и по срокам исполнения договора и по условиям оплаты.

Кроме этого, об этом сейчас уже говорилось, организовываются  специальные обучающие семинары для закупщиков, поставщиков и, собственно, для соответствующих специалистов. Информация об этом сейчас была, коллеги, просил бы тоже, если у вас есть какие-то дополнительные пожелания по поводу того, тому ли учат ли на этих курсах повышения квалификации, нужно ли в них что-то совершенствовать, дайте нам знать, пожалуйста, потому что мы тратим на это средства, готовы это делать. Для нас крайне важно, чтобы уровень квалификации и человека, который проводит у нас закупки, и человека, который представляет  вашу компанию, был примерно сопоставим. Если они одинаково понимают все стандарты, только тогда будет эффективно работать разработанная нами процедура.

Еще один момент. Тоже не раз слышал жалобы о том, что остаются сомнения в возможности своевременно и качественно выполнить договор. Поэтому участники часто хотят иметь возможность, например, я участвовал в конкурсе, я проиграл, на мой взгляд, тот, кто у меня выиграл, давал какой-то нереалистичный срок, или нереалистичную цену, у меня большие сомнения, выполнит ли он это потом или нет, или с ним потом по-тихому  подпишут дополнительное соглашение, меняющее сроки и цены. Поэтому сейчас уже соответствующую команду я дал. Мы должны вынести на свой сайт систему мониторинга дальнейшего исполнения контракта после его заключения, для того чтобы любой участник конкурсной процедуры мог после этого на сайте посмотреть не только как был проведен сам конкурс, но и как исполнитель потом выполнил контракт, который у него был заключен. Такая вещь тоже должна в ближайшее время заработать.

Ну и еще  несколько моментов, о которых хочу сказать. Мы все-таки понимаем, что нужны еще и внешние для нас идеи, предложения по совершенствованию системы закупок, тут предела совершенства нет, поэтому два инструмента хочу еще предложить.

Во-первых, мы приняли решение создать совет по повышению прозрачности закупочных процедур, мы долго думали, кстати, что делать? Сделать совет, куда включить представителей поставщиков. Есть проблема, потому что всех включить нельзя. Тогда тот, кто попал в такой совет, получает некоторые преимущества по отношению к тем, кто не попал. Поэтому мы в итоге решили так. Мы совет такой делаем без представителей поставщиков, в него входят представители госорганов – Федеральной антимонопольной службы, Министерства экономического развития, правоохранительных органов, представителей неправительственных организаций, которые специализируются на вопросах открытости  и прозрачности таких публичных процедур, антикоррупционной деятельности, представители средств массовой информации, которые специально профессионально занимаются такими вопросами как закупки. И он у нас собственно начинает работать с этого года для того, чтобы постоянно анализировать, что у нас, в нашей системе закупок хорошо, а что требует совершенствования. К такому совету вполне можно апеллировать с предложениями.

Второй вариант. Чтобы все-таки был механизм обратной связи у самих поставщиков. Пока предлагаем такую версию, значит, что не реже, чем раз в квартал я хотел бы у себя собирать представителей поставщиков за чашкой чая для того, чтобы у вас была возможность, минуя всю иерархию прохождения документов через систему госкорпорации, высказать свои предложения и замечания, что нужно совершенствовать в нашей системе, или где у нас остаются проблемы, темные дыры, злоупотребления. Значит, коллеги, попросил бы сделать следующее. Дальше, что здесь важно? Здесь важно, чтобы не только наш Департамент закупок отобрал поставщиков, которых он хотел бы увидеть.
Это меня не устроит, потому что тогда могут быть отобраны те, у кого и замечаний нет. Поэтому, наверное, правильно, чтобы сами поставщики могли иметь возможность рекомендовать таких. Или, например, пополам: половину отбирает у нас Департамент закупок (он понимает, с кем он сталкивался в системных проблемах, и кто может, действительно, содержательные вещи вынести), а половину нам рекомендуют поставщики. Дальше мы это сделаем просто на сайте, по всей видимости. Но вот сейчас предлагаем такую бумажную версию. Здесь на выставке «Росатома» есть вот такая анкетка, которую кто-то уже, насколько я знаю, брал. Я сейчас проходил, у девчат спросил, они сказали, что кто-то уже брал у них, но пока вяло. Я бы вас очень попросил такую анкетку взять и заполнить два возможных варианта. То есть первое, вы или себя рекомендуете, то есть говорите: «Я хочу на такую первую встречу попасть. У меня есть вот такой перечень вопросов, которые я хочу обсудить».

И второе, вы имеет право кроме своей собственной компании, записать еще какую-то компанию, которая на ваш взгляд может достойно представлять интересы не только свои субъективные, но и объективные интересы поставщиков в целом. И мы сделаем предельно просто. Пять компаний, которые наберут наибольшее количество голосов, ну, а в этой логике мало самому себя порекомендовать, тебе должны доверять еще и твои партнеры, и коллеги. Вот собственно пять таких компаний просто автоматически попадают в первую такую встречу. Вторую пятерку отберет Департамент закупок соответствующим образом. Ну а дальше мы этот механизм просто сделаем постоянным в режиме Интернета и работы на нашем сайте.

Коллеги, ну вот, вроде кратко все, что я хотел сказать.

Департамент коммуникаций Госкорпорации "Росатом"]]> Tue, 26 Apr 2011 17:41:05 +0400 Руководитель Росатома С. Кириенко дал интервью телеканалу "Россия 24" http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/bf7535004690c40d8aceeba6fc651667

Генеральный директор Госкорпорации "Росатом" С. Кириенко дал интервью в программе "Вести. Интервью" телеканала "Россия 24"


Разговор зашел о степени надежности систем безопасности  современных АЭС и влиянии на атомную энергетику "уроков Фукусимы".

Говоря об авариях в Чернобыле и на "Фукусиме", С. Кириенко отметил, что, они очень сильно отличаются, их почти невозможно сравнивать по масштабам трагедии. "Фукусима - это природная колоссальная катастрофа, Чернобыль - человеческая ошибка, как правильно сформулировал академик Александров "человек совершил, а техника позволила", - резюмировал глава Росатома.

С. Кириенко подчеркнул, что после аварии в Чернобыле последовали колоссальные изменения в атомной энергетике и "главный вывод из них как раз и заключается в том, как сделать так, чтобы человек не смог совершить, а техника бы не позволила".

Фукусимский реактор был построен за 15 лет до Чернобыля, а во всей сегодняшней атомной энергетике уроки Чернобыля учтены. "Это - так называемые дублированные каналы автоматики, то есть, даже если человек совершает ошибку, автоматика исправит. И важнейшая вещь - это так называемые пассивные системы безопасности, которые работают без учета человеческого фактора. Если человек ошибся или не сделал того, что должен был сделать, система сработает сама", - пояснил С. Кириенко.

В завершение интервью, в ответ на вопрос заявил ли кто-нибудь из партнеров Росатома о пересмотре планов по развитию атомной энергетики, глава Росатома подчеркнул: "Никаких изменений стратегический выбор в пользу атомной энергетики не претерпевает... Приостанавливали свои программы и замораживали те, кто только собирался их развивать. Все, кто этим уже реально занимается, никто своих программ сегодня не изменил".

Посмотреть интервью полностью

Департамент коммуникаций Госкорпорации "Росатом"]]> Wed, 20 Apr 2011 16:48:34 +0400 Интервью Сергея Кириенко Владимиру Познеру на Первом канале http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosatom/rosatomsite/journalist/interview/dc7d29804649e62aa599e7a6fc651667
С.КИРИЕНКО: Добрый вечер, Владимир Владимирович.

В.ПОЗНЕР: Вы, наверное, знаете, что обычно после представления гостя мы задаем гостю вопросы, присланные на сайт Первого канала нашими зрителями. И вопросов было множество. И как вы понимаете, все примерно одного содержания, хотя разными словами. Поэтому я хочу сказать нашим зрителям: не обижайтесь, но в этот раз я никаких вопросов ваших не взял, потому что они все есть в том сценарии, который я для себя придумал, и который сейчас будет исполняться. Год тому назад вы сказали следующее: "В гражданской ядерной энергетике происходит ренессанс". С учетом того, что происходит сейчас в Японии, что произошло и происходит, это слово все еще подходящее?

С.КИРИЕНКО: Уже не так однозначно. Думаю, что уже, скорее, нет. Хотя, если заменить это слово на "неизбежное развитие атомной энергетики", то я сохраню эту позицию и считаю, что, несмотря на драматичные события, которые произошли в Японии, развитие атомной энергетики в мире неизбежно.

В.ПОЗНЕР: А что вы имели в виду, когда вы сказали "ренессанс"?

С.КИРИЕНКО: Слово не я придумал, не буду себе это авторство брать. Это, скорее, ощущение моды. Потому что примерно к середине прошлого года каждый, у кого не было атомной энергетики, стремился немедленно построить себе атомную станцию. У меня иногда даже возникал вопрос: так ли это нужно каждой из стран, которая об этом заявляла? Но было такое ощущение моды, того, что необходимо не только с точки зрения энергетики, но и с точки зрения условий инновационного развития. Думаю, что моды теперь не будет.

В.ПОЗНЕР: Понятно. Все наши зрители и особенно те, которые живут на нашем Дальнем Востоке, конечно, ждут от меня одного вопроса относительно их безопасности или не безопасности, и этот вопрос обязательно задам. Но все-таки хочу предварительно вот о чем вас спросить. Значит, у вас черный пояс айкидо. А вообще вот эти восточные единоборства, все-таки, они не только и не столько силовые, сколько учитывают какие-то другие вещи и, в общем, связаны с психологией, внутренним настроем и так далее, и так далее. И придуманы они в значительной степени японцами, хотя не только. Как вы оцениваете состояние, поведение японцев после всего того, что там произошло, начиная с землетрясения и цунами, и аварии на атомной электростанции?

С.КИРИЕНКО: У меня вызывает колоссальное уважение. Не могу сказать удивление, поскольку, действительно, я неплохо знаю японцев и японскую культуру, и примерно такого и ожидал. Это нация, которая сформировалась в условиях постоянной угрозы со стороны внешней среды. То есть они живут на земле, малопригодной для человеческой жизни - у них постоянно происходят внешние агрессивные проявления природы - землетрясения, цунами, которые постоянно угрожают жизни. И с этим сформировалась нация. Кстати, я считаю, действительно, что во многом на этом построена и философия японских боевых искусств, поскольку все то же айкидо построено на принципе того, что ты должен использовать внешнюю энергию, ты должен уметь чувствовать эту энергию, ты должен не в лоб против нее пытаться применить свою собственную силу, а ты должен соединиться с этой энергией и попробовать управлять ею. Собственно, таково и отношение японцев к внешней среде. Здесь есть такое смирение, если хотите. Они понимают, что это неизбежно, они не могут изменить природу своей родины, и они не собираются покидать эту родину. А с другой стороны, что у меня вызывает колоссальное уважение, это мужество и ощущение единства нации. Потому что то, как они себя ведут, то, как они помогают друг другу... Я даже не про технологии, то, что они за шесть дней отремонтировали дороги - это малопонятно, как это можно сделать, но это техника. А, вот, то, как... Там в магазинах не поднялись цены, и никто не попробовал нажиться на чужой беде. Нет мародерства вообще, ни одного факта, да? Это вызывает у меня просто колоссальное уважение к этой стране. Есть чему учиться.

В.ПОЗНЕР: Да, я с вами совершенно согласен. Кстати говоря, я хотел вас спросить, чему поучиться у этого народа. Вы уже, по-моему, все сказали. Вы упомянули слово "техника", строительство дорог. Ведь, всегда считалось,  с послевоенного времени или чуть позже, что Япония - страна передовых технологий номер один. И вдруг мы узнаем, что японцы запросили у Германии роботов для дистанционной работы в реакторе. Как это понимать? Значит, может быть, у нас заблуждение в смысле их передового состояния в области высоких технологий? Что же они обращаются к Германии? Неожиданно. По крайней мере, для меня.

С.КИРИЕНКО: Нет, не неожиданно. Я по-прежнему считаю, что японцы - одна из передовых стран с точки зрения технологий. Вопрос только в каких технологиях. Технологии атомные - это довольно закрытый клуб, который, конечно, весь формировался на оружейных программах, все атомные технологии возникли как дополнение к военным программам. И это клуб, в который очень непросто войти. Это не только вопрос денег, которые ты готов на это потратить. Это вопрос целого поколения специалистов, которые должны быть воспитаны. Все-таки, будем реалистами: японцы никогда не были одной из передовых стран в атомной технологии. Атомные технологии Японии заимствованы, как и многие другие. Они блестяще умеют встраивать к себе заимствованные технологии, они умеют их развивать. Но атомная станция "Фукусима", на которой произошли эти события, спроектирована американскими специалистами, это "General Electric", а японцы только заимствовали эту технологию. Поэтому то, что в атомной отрасли японцы никогда не были самыми передовыми в мире, хотя много что смогли сделать, это правда.

В.ПОЗНЕР: Вы это имели в виду, когда сказали, что японским специалистам, работающим на этой атомной электростанции в Фукусиме, не хватает "фундаментальных глубоких знаний"?

С.КИРИЕНКО: Я так, все-таки, не говорил. Меня так поняли и, наверное, правильно поняли. Я чуть о другом говорил. Я говорил не только о специалистах этой станции. Хотя, вы знаете, я стараюсь сейчас не высказывать критических замечаний. Люди делают все, что могут, и на сегодняшний день, на мой взгляд, делают все правильно. Они упустили первые несколько суток, на сегодняшний день делают все возможное и наша задача - им сегодня помочь, а не критиковать. Потом будет разбор полетов.

Но, говоря о фундаментальных знаниях, я, скорее, говорю о следующем. Человечество, идя за источниками энергии, вступает в работу с все более мощными силами природы. И важнейшая вещь - это уважение к этим силам природы. То есть чем с более мощными силами природы ты работаешь, тем большее уважение ты должен к этому испытывать. Когда возникают проблемы в высокотехнологичных сферах? Когда возникает ощущение, что это все так просто, что это можно просто описать регламентами, что человеку, работающему с этими силами, не надо иметь каких-то фундаментальных знаний - можно дать ему инструкцию: "Делай раз, делай два, делай три". Не получается. С такими силами не получается. Выводы будут еще делаться, но, может быть, одна из проблем для той же компании TEPCO, которая эксплуатировала эти атомные станции, заключается в том, что это не специализированно атомная компания, а компания, которая вообще занимается энергетикой: у нее есть тепловые станции, атомные, и они двигаются в логике единых регламентов для работы этих станций. В нормальной ситуации регламенты, особенно с дисциплиной японцев, - это блестящее решение. В экстремальных ситуациях регламенты не всегда работают.

В.ПОЗНЕР: Сегодня 27 марта. 26 апреля будут отмечать 25 лет аварии на Чернобыльской атомной электростанции. С этого момента возникло такое выражение "Уроки Чернобыля". Так вот, можно ли сказать, что японцы этих уроков не учли? И что, может быть, за это расплачиваются? Или нет? То есть, может, они чего-то недоучли, глядя на российский опыт?

С.КИРИЕНКО: Давайте начнем, все-таки, с того, что станция "Фукусима" построена в 1971 году, ее первый блок - 1971 год. Чернобыль - 1986 год. Они не могли учесть уроки Чернобыля при проектировании и строительстве этой атомной станции, поэтому, конечно же, и компания "General Electric", которая ее проектировала, и японцы, которые ее строили, не учли опыт Чернобыля и по-другому и быть не могло. Это первый ответ.

Второй ответ. К сожалению, так устроена история человечества, что мы всегда больше учимся на своих собственных ошибках. Конечно, максимальные уроки из Чернобыльской катастрофы извлекли именно в российской атомной энергетике. То, насколько масштабно мы перестраивали технологии системы, такого масштаба изменений и перестройки не прошел никто.

И третье: все-таки, нельзя проводить прямую параллель между Чернобылем и Фукусимой. Я даже не по последствиям (последствия не сопоставимы), я по причине. Чернобыль - человеческая ошибка. Какой основной был урок Чернобыля? Основной урок Чернобыля (мы с вами об этом уже говорили), что если человек начинает пренебрежительно относиться к тем силам природы, с которыми он работает, природа наказывает. Чернобыль - человеческая ошибка. Человеку в какой-то момент показалось, что все настолько просто, что можно позволять себе отклоняться от очевидных истин.

Что сделали? Какой главный урок Чернобыля был? Надо защитить атомные станции от человеческой ошибки. Решения всего два. Появились многократно дублированные системы автоматики: на всех наших атомных станциях сегодня четыре независимых системы автоматики, и человек не может на них повлиять - их нельзя отключить, их нельзя расклинить. Это было в Чернобыле. И второе - это так называемые пассивные системы безопасности, которые не зависят ни от человека, ни от наличия электроэнергии, нажатого вовремя тумблера или нажатой кнопки. Приведу пример: на той же станции "Фукусима" стержни защиты, которые глушат реактор, находятся снизу блока, и для того, чтобы они были введены в блок, нужна или электроэнергия, либо действие механических систем. А если они не сработают? После Чернобыля на всех наших блоках стержни защиты находятся над блоком и висят на электромагнитах. Исчезнет электроэнергия... Даже если человек не нажмет кнопки, она упадет сама. Конечно, эти уроки там не сделаны.

Но, все-таки, важнейшая вещь, о которой я хотел бы сказать, Владимир Владимирович. Я понимаю, что на фоне трагедии, к